Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет
Главная
От автора
Вокруг спорта
Комментарии
Водные виды спорта
Гимнастика
Единоборства
Игры
Легкая атлетика
Лыжный спорт
Технические виды
Фигурное катание
Футбол
Хоккей
Олимпийские игры
От А до Я...
Материалы по годам...
Translations
Авторский раздел
COOLинария
Facebook
Блог

«Стальные девочки»
Глава 5
Елена Буянова. УЧЕНИЦА, ТРЕНЕР, ЖЕНА

 

Фото © Александр Вильф

Возможности сделать интервью с Еленой Буяновой после триумфальных для тренера Игр в Сочи, где в женском одиночном катании победила Аделина Сотникова, я ждала больше месяца. Никаких проблем в том, чтобы договориться о разговоре раньше, не существовало:  с Леной мы были знакомы с тех самых пор, когда я прыгала в воду, вообще не помышляя о будущей карьере спортивного журналиста, а она занималась фигурным катанием на катке по-соседству и выступала под фамилией Водорезова. То есть, более тридцат и лет. Просто интуитивно я понимала: не стоит садиться за разговор с тренером первой российской олимпийской чемпионки пока все впечатления и эмоции не улеглись и не отстоялись.

Ждала, как выяснилось, не зря. Иначе, наверное, никогда не услышала бы фразы: «Я ведь только сейчас начинаю понимать, что действительно стала тренером. Им меня сделала Аделина...»

* * *

Тренерская карьера Буяновой всегда была во всех отношениях нестандартна. Это был точно не тот случай, когда экс-фигурист становится к борту, потому что больше ничего не умеет: о профессии тренера Лена начала задумываться почти сразу после того, как была вынуждена оставить спорт из-за прогрессирующей тяжелейшей болезни - ревматоидного полиартрита. Но сначала она вышла замуж, поменяла фамилию, родила сына. И лишь потом вернулась на каток, хотя супруг, очень состоятельный и горячо любящий Елену бизнесмен, искренне не понимал, зачем нужна жене все эта тренерская нервотрепка.

Собственная карьера Водорезовой-спортсменки была вспышкой. Лена первой из советских фигуристок пробилась на пьедестал европейских первенств, демонстрируя катание, которое никак не вязалось с понятием «женское». Завоевала первую медаль для страны на чемпионате мира в 1983-м. Выступала на двух Олимпиадах, причем на первую - в Инсбрук - поехала в 12-летнем возрасте.

Подобной вспышкой стало появление на международной арене одной из первых учениц Буяновой-тренера 16-летней грузинской девочки Элене Гедеванишвили: дебютируя в 2005-м на взрослом уровне, спортсменка сразу стала пятой на чемпионате Европы. Тремя годами позднее аналогичный фурор на своем первом чемпионате мира произвел 15-летний казахстанский мальчик Денис Тен. Чтобы фигуристы совершенно не «фигурных» стран с ходу попадали в первую десятку на взрослых соревнованиях не случалось до той поры никогда.

Впрочем, слово «никогда» - вообще не из лексикона Буяновой. Не прижилось как-то...

 «Наверное, нельзя сравнивать мою собственную карьеру с карьерой моих спортсменов, - как-то сказала мне Лена. - Когда в 12 лет я впервые поехала на Олимпийские игры, то была «материалом», из которого можно лепить что угодно. А это сложно, если у спортсмена нет выдающихся данных. Еще Жук говорил, когда я только начинала тренерскую карьеру: «Не тренируй середнячков, это - пустая трата времени». Но у Жука была возможность тренировать самых талантливых. Сейчас же такое время, что дети выбирают нас, а не мы - их. К тому же все первые годы моей тренерской работы у меня забирали всех лучших. Родители стремились к тому, чтобы с их детьми работали специалисты с более громкими именами.
Но даже при этом я довольно быстро поняла, что работой можно добиться очень высокого результата. Талантливые спортсмены обычно бывают с ленцой. Им все дается легче, быстрее, и работать становится попросту неинтересно. Это главная беда. А другие пашут. Поэтому всех своих спортсменов я всегда старалась нацеливать на максимальный результат. С той же Гедеванишвили мы приезжали на чемпионаты Европы и мира совсем не для того, чтобы попасть в финал и на этом успокоиться. Хотя Грузинская федерация фигурного катания не скрывала, что будет счастлива уже в том случае, если Лена на этих соревнованиях войдет в число 24 спортсменок.

Мы не собирались занимать первые места, понимая, что это попросту нереально, но в то же время я готовила Гедеванишвили к максимально возможному результату. Потому что прекрасно понимала: если на чемпионат Европы приедет девочка из Грузии и станет кататься, как все, начинать она будет в лучшем случае на 15 - 20-х позициях. Для того чтобы обогнать остальных и обратить на себя внимание, должно быть что-то большее, нежели умение спортсменки выполнять предписанные элементы. Жук нас всегда приучал к тому, что нужно быть на голову сильнее соперников. А как иначе? Средний уровень - он и есть средний. В одной только Москве на детских соревнованиях выступают по 25 человек. И выделиться из этой массы не так просто. Если ты «как все» - тебя никто и не заметит. Должна быть яркость, вспышка.

* * *

Приезжать в ЦСКА к Буяновой я любила. Лена позволяла задавать любые вопросы, не пытаясь уходить от ответов. Могда сама позвонить вечером и спросить: «Слушай, тут ситуация у меня такая сложилась... Что ты по этому поводу думаешь?» И я прекрасно понимала: дело вовсе не в том, что конкретно мое мнение тренер как-то по-особенному ценит. А всего лишь в желании получить максимум возможной информации и соответственно быстрее понять, как и куда совершить следующий шаг.

Все интервью с Леной начинались стандартно: она открывала дверь тренерской собственным ключом, тут же начинала метаться по комнате, включая чайник, доставая кофе и кофейные кружки, раскладывая какие-то бумаги, отвечая то на телефонные звонки, то на вопросы то и дело заглядывающих в комнату людей.  Периодически она фыркала, глядя на мой диктофон:

- Да подожди включать. Сейчас присяду и поговорим спокойно.

- Как у тебя сил и энергии на все хватает?

- Когда себя преодолеваешь постоянно, подталкиваешь, то в жизни все воспринимается спокойно. Окружающие, бывает, начинают о своих проблемах рассказывать, я же понимаю, что для меня это - вообще не проблемы. Часто ловлю себя на мысли, что даже не задумываюсь о том, о чем задумываются женщины моего возраста.

- Может, это связано с тем, что у тебя была тяжелая спортивная жизнь?

- Ха! А у тебя - легкая? Она разве вообще легкой бывает?

- Наверное. Если человек не «повернут» на спорте.

- Ну а кто из нас не повернут? Тренер, будь он тысячу раз фанат своей работы, никогда не добьется результата, если ученик не горит этим же желанием. Это совсем маленьких детей ломать можно, заставлять их что-то делать. А с 15-летними такое уже не проходит. Я сама начала тренироваться у Станислава Жука, когда мне было немногим более десяти лет. Что может в этом возрасте понимать ребенок? Вот и я ничего и не понимала. Мне просто нравилась та атмосфера. ЦСКА, компания фигуристов... Я мучилась, если наступал выходной. Потому что совершенно не знала, что делать. Вся жизнь на катке проходила. Хотя, если честно, вообще сначала не хотела кататься у Жука. Меня ему порекомендовали, когда он тренировал только пары. Одиночников в группе не было вообще. Только после того, как родители объяснили, что Станислав Алексеевич не собирается ставить меня в пару, я согласилась. Но даже тогда шла не столько к Жуку, сколько в группу, где катаются Роднина и Зайцев. Вместе с ними тренировались Надежда Горшкова и Евгений Шеваловский, все они были намного старше меня. Совершенно другой мир, другое поколение. На самом деле я только сейчас понимаю, как сложно было Станиславу Алексеевичу подстраиваться под работу со мною. Он же до этого вообще с детьми не работал...

В один из ранних приездов я спросила Лену, задумывалась ли она хоть раз, почему на нее обратил внимание самый великий по тем временам тренер мира. И услышала:

- Прыгучесть, наверное. Папа в высоту в молодости прыгал, сын очень прыгучий и легкий. И я была такой же. А главное - помимо прыжков я была очень «плюсовая», когда доходило до соревнований. Был период, когда я по два месяца лежала в больницах, потом месяц каталась - и ехала на соревнования. Причем не на первенство Москвы, а на чемпионат Европы или мира. К тому же тогда Жуку нужна была именно одиночница. В стране их не было, а он взялся сделать. Ему стало интересно. Как тренер, я его понимаю…
Личные спортивные обстоятельства в свое время сложились совсем не в пользу Водорезовой-фигуристки. В самый разгар карьеры ей поставили страшный диагноз – ревматоидный полиартрит. Сначала симптомы никому не казались серьезными, просто иногда бывало больно держать в руках чашку или учебник. Потом на одном из сборов у 16-летней Лены заболели все мелкие косточки кисти. Когда массажист услышал, что боль давняя и постоянная, он даже не закончил массаж - сгреб спортсменку в охапку и повез в местную больницу. Там сделали анализ крови и только тогда определили диагноз.    

- ...Ты когда-нибудь связывала свои проблемы со здоровьем с теми нагрузками, которые приходилось переносить?

- Нет. Те, кто тренировался вместе со мною, нагружались не меньше. А кто-то, может, и больше. Так что связи нет никакой. Да и в больницах я видела множество людей, которые вообще никогда в жизни не занимались спортом. К тому же я маленькая была, поэтому все воспринималось легче. Не задумывалась о том, какие могут быть последствия. Считала, что моя болезнь - как ангина. Полежал какое-то время, вылечился - и снова все в порядке.  Потом приучила себя постоянно что-то делать через боль. И даже закончив кататься, понимала, что двигаться необходимо. Врачи мне подобрали какие-то лекарства, объяснили, что нужно делать для того, чтобы разрабатывать суставы. Моя подруга, с которой мы познакомились как раз в больнице и дружим до сих пор, однажды сказала: «Если бы не ты, я давно бы сдалась».

 - Почему тогда вообще не уйти из спорта? Жить в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывая, не думая о материальной стороне жизни, о необходимости зарабатывать. Рискну предположить, что тебе не раз говорилось в семье: «Бросай ты эту работу к чертовой матери!».

- Да. Муж много раз поднимал эту тему. Особенно, когда я начала выезжать со своими учениками на соревнования. Переживал. Для мужчины вообще, как мне кажется, очень тяжело, когда жена добивается успеха, когда ее имя постоянно на слуху. Я очень уважаю Сергея за то, что он дал мне возможность заниматься тренерской работой. Не каждый мужчина на это способен. Более того, я же вижу по реакции друзей мужа, что они его не понимают. Я и сама никогда не предположила бы, выходя замуж, что Сергей позволит мне работать. Тем более что сам он вырос в семье, где мама - совершенно замечательная и очень хозяйственная женщина - была образцом того, как все должно быть устроено в доме. Первое время она вообще не понимала, как ее сын со мною живет.

Мы поженились в 1984-м. Зимой была Олимпиада в Сараево, потом все фигуристы на месяц уехали на показательные выступления в Австралию. Вернувшись в Москву, я через два дня вышла замуж. И началась другая жизнь.

Самое смешное, что я вообще ничего не умела. В первый день нашей совместной жизни опрометчиво спросила, что приготовить на завтрак, имея в виду какие-нибудь бутерброды. А Сергей попросил яичницу. Помню, как стояла на кухне, не имея ни малейшего понятия, как это делать и с чего начинать. Муж даже развестись пригрозил. Когда мы стали встречаться, ему было 26, мне - 18, а что такое 18 лет для спортсмена? Вообще детский сад. Вот муж и начал всему учить. А мне понравилось учиться. Сейчас даже не понимаю, каким образом все успевала, когда сын был маленьким. У меня была четко расписана каждая минута. Были задействованы обе бабушки, дедушка. Я приезжала с первой тренировки, готовила обед, ждала сына из школы, потом дедушка вез его на тренировку, я снова уезжала на каток, вечером забирала сына, мчалась готовить ужин для всей семьи. Если из моей тщательно выстроенной цепочки выскакивало хоть одно звено, то мгновенно рушилось все. Когда ко мне в группу попросилась Ольга Маркова, которая тогда была одной из сильнейших фигуристок страны, и я стала ездить с ней на соревнования, снова начались проблемы. Муж был категорически против моих разъездов. Не знаю, как он это пережил. Стоило мне уехать из дома, что-то обязательно происходило. Ребенок тут же заболевал. Но как-то справлялась. Опять же благодаря спорту - умению все четко организовать. Мне кажется, что в этом отношении для нормального мужчины жена-спортсменка - идеальный вариант. Хотя все решения в нашей семье принимает Сергей. В этом плане я сразу поняла, что такое быть замужем в полном смысле этого слова. За мужем. Сергей - глава. А я - белая и пушистая, как ягненок. Только на катке ужасна. Муж один раз в жизни случайно заехал ко мне на тренировку, увидел, как я работаю, - как раз в этот момент я кого-то ругала, была в гневе, что называется. Эта картина так мужа потрясла, что он сказал: больше никогда в жизни на каток не придет. Долго потом успокоиться не мог: мол, что это за работа? Пришла, наорала на всех и ушла. А так по жизни я очень домашняя. Думаю, это сыграло большую роль: при всей своей занятости я никогда не жертвовала домом и семьей. Если бы меня поставили перед выбором, выбрала бы семью. Муж всегда это понимал, как мне кажется...

* * *

Когда в  группе Буяновой появилась Аделина Сотникова, я порой думала о том, что таким образом, наверное, с человеком иногда расплачивается судьба. Дает ему в руки неограненный драгоценный камень и отстраненно наблюдает откуда-то сверху: справится человек с этим даром, или нет. Первое, чему тренер научила свою новую подопечную, что высокие цели – это не подвиг, а самая что ни на есть норма. 
Этому она, собственно, учила всех своих предыдущих учеников. Просто вышло так, что сначала Гедеванишвили, а затем и Тен оказались  вынуждены расстаться с тренером.

- Сейчас уже сердце по этому поводу не болит, - призналась мне Буянова спустя год после ухода от нее грузинской спортсменки. - А вот когда она ушла, мне вообще хотелось закончить с работой. После Игр в Турине, когда Элене стали приглашать в Грузию на всякие чествования, я понимала: происходит что-то такое, на что я не могу повлиять. Было горько, больно, обидно. Сейчас у нас хорошие отношения и с Леной, и с ее мамой, но если в моей душе что-то умерло, то навсегда.

- Что же заставило снова прийти на каток?

- Как ни странно, муж. Я думала, что он обрадуется. А он вдруг сказал: «Другие ребята ни в чем перед тобой не виноваты». Большую роль сыграло и то, что и спортсмены, и тренеры, с которыми я работаю в ЦСКА, стали слать мне эсэмэски. Никто не звонил - боялись. Но сообщения, которые сыпались на телефон, пробирали до слез. Тренеры безо всяких просьб подхватили всех моих спортсменов, продолжали готовить их к соревнованиям и просто ждали, когда я приму решение. Если бы не та поддержка, я бы не вернулась на каток уже никогда.

- Ты отдаешь себе отчет в том, что через некоторое время с любым твоим спортсменом может повториться та же самая ситуация, что и с Гедеванишвили? - спросила я Лену в том разговоре.

- Конечно, - ответила она. - И предпосылки были. Мир фигурного катания в этом отношении очень жесток. Желающих заполучить чужого сильного спортсмена всегда хватает.

В 2012-м, когда до Игр в Сочи оставалось чуть менее двух лет, Сотникова впервые вышла на взрослый лед, будучи уже трехкратной чемпионкой России среди взрослых. Отчасти это стало вынужденной мерой: женское фигурноре катание в стране пребывало в столь плачевном состоянии, что в 2008 году руководство российской федерации фигурного катания пошла на небывалый эксперимент: решило допустить 12-летних Сотникову и Елизавету Туктамышеву на внутрироссийском уровне во взрослую компанию, чтобы дать возможность чудо-малышкам несколько «взбодрить» ситуацию, подстегнуть более старших. Это получилось. Просто, когда девочки получили законное право представлять Россию на международном «большом» льду, у Аделины начались проблемы роста. Водорезову же стали постоянно за глаза винить в том, что она просто задавила подопечную ответственностью. Из-за этого, мол, и срывы.

На самом деле все было не совсем так. Появившись в фигурном катании, Аделина стала первопроходцем в очень многих вещах. В сложности программ, которую она сумела сохранить, став взрослой. В завоеванном после семи безмедальных чемпионатов титуле вице-чемпионки Европы - в 2013-м. В ошеломительно высокой планке требований, предъявляемых к самой себе.  Во многих своих интервью Сотникова признавалась, что фигурное катание для нее отнюдь не увлечение, а работа. И делать эту работу она должна хорошо, поскольку от этого напрямую зависит возможность лечить младшую сестру - Маша родилась с тяжелым врожденным заболеванием. Ей постоянно требовались очень дорогостоящие операции в Германии, причем врачи с самого начала предупредили семью, что не могут сказать, сколько еще раз девочке придется ложиться на операционный стол. Просто об этом знали немногие.

Периодически читая в интернете рассуждения болельщиков о том, что Сотникова чрезмерно задавлена ответственностью и что у нее слишком слабая нервная система, чтобы добиваться серьезных успехов, я каждый раз мысленно задавала критикам вопрос: «А что чувствовали бы вы сами, ежеминутно думая о том, что от точности выполняемой работы напрямую зависит жизнь самого близкого и самого любимого в целом мире человека?»

Наверное, поэтому, когда Аделина вопреки всем прогнозам выиграла в Сочи личную золотую медаль, это воспринималось всеми, кто близко знал фигуристку, как высочайшая спортивная справедливость.

* * *

В том интервью с Буяновой, которого мне так долго пришлось ждать после Сочи,  мне почти не приходилось задавать вопросы. Со стороны Лены это скорее был монолог человека, сумевшего реализовать заветнейшую мечту. И было уже совершенно неважно, сколько сил осталось на той олимпийской вершине, где по меткому выражению великого гандбольного тренера Евгения Трефилова нет даже одуванчиков, сколько потрачено нервов и пролито слез...

- Она ведь столько лет шла к этому, негромко рассказывала мне Лена в пустой тренерской раздевалке, где мы по-моему впервые за все время совместной работы закрылись на ключ, чтобы никто не мешал. -  Нам действительно было очень тяжело. У нас обеих в последние два года уже начали опускаться руки. Аделина и Лиза Туктамышева в свое время очень высоко подняли планку женского катания и этим спровоцировали достаточно высокую конкуренцию. А потом вдруг почувствовали, что удерживаться на этой высоте у них самих не всегда получается. Если спортсмен, который не падал на протяжении двух лет, вдруг начинает падать, ему бывает очень сложно понять, что происходит. Внутри иногда что-то лопается и человек просто перестает бороться. По себе знаю, как может быть тяжело, когда тебя все наперебой возносят до небес, восхищаются, а в следующую секунду ты уже летишь вниз и никого уже нет рядом. Я так рада на самом деле, что Аделина дотерпела – сама ведь знаешь, сколько девочек на этапе взросления вообще сходит с дистанции.

Я много раз думала, еще когда тренировалась сама. Почему в спорте выигрывают одни и проигрывают другие? Кроме меня у нас на катке было еще несколько спортсменок, которые точно были не хуже, чем я. А в чем-то, возможно, и лучше. Уж наверняка никто из них не работал меньше меня. Но у меня вдруг пошел результат, а они в итоге ушли в никуда. Когда я стала работать тренером, то больше всего боялась именно этого. Что не сумею, взяв спортсмена, довести его до цели. Мне кажется, это ужасно – отдать столько сил, здоровья и уйти из спорта ни с чем. Много раз замечала, кстати, что у таких людей – какими бы успешными в другой профессии они ни становились, всю их последующую жизнь где-то очень глубоко сидит эта боль. От того, что ты мог добиться чего-то очень большого, но не сумел. А всего лишь как-то не так сложились обстоятельства…

- Знаешь, - Буянова сделала паузу в разговоре, наливая чай, - Меня, если честно,  очень настораживали домашние Игры. Я слишком хорошо помнила Турин – как вся эта атмосфера родных стен полностью сломала Каролину Костнер. Поэтому старалась вообще никак не акцентировать внимание Аделины на возможных медалях. Но у нее это первое место подспудно всегда сидело в голове. У нас ведь в олимпийском сезоне довольно долго все шло наперекосяк. Когда Аделина плохо каталась на тренировках, я порой спрашивала: на что ты вообще собираешься рассчитывать с таким катанием? Она же сквозь зубы мне постоянно твердила: «Я все равно выиграю эти Олимпийские игры». Думаю, что прежде всего она убеждала в этом себя. Знаешь, что в Сотниковой главное? У нее где-то в глубине души есть очень прочный и совершенно несгибаемый стержень. Всегда был. Она всегда знала, чего хочет. У нас была очень показательная в этом отношении ситуация. Татьяна Анатольевна Тарасова решила сделать для одной из программ Аделины новое платье, которое в день выступления оказалось не готово. Утром к нам на каток приехала портниха и стала прямо на Аделине что-то закалывать, подрезать, перекраивать. Продолжалось это довольно долго. Любая другая спортсменка уже устроила бы истерику - из-за того, что не успевает отдохнуть, а должна вместо этого стоять на ногах. Я уж не говорю о том, что вообще было непонятно: будет платье готово к соревнованиям или нет. Сотникову кто-то даже спросил тогда: не выводят ли из себя такие вещи? А она в ответ только рукой махнула. Мол, ничего страшного, надо - значит, надо.
Помимо всего прочего с Аделиной работало очень много самых разных специалистов.  Тренеры по скольжению, по ОФП, постановщики, хореограф, массажист, врач-физиотерапевт, диетолог... Наверное, прозвучит грубовато, но все это порой мне напоминало хорошую конюшню, где коней холят, лелеют, они выходят на скачки, и вся шкура блестит и переливается, словно шелковая. Вот в таком состоянии мы подвели Аделину к Играм. А потом…

Голос Лены внезапно зазвенел и тут же упал, почти до шепота:

- Сейчас я понимаю, что это была моя ошибка – заранее сказать Сотниковой, что она будет выступать в командном турнире. После чемпионата Европы, где и Аделина, и Юля Липницкая очень хорошо выступили, их лично поздравил наш министр спорта  Виталий Мутко и сказал, что обе они наверняка будут в олимпийской команде. Для нас это было важно, поскольку с участием или неучастием спортсменов в командном турнире были напрямую связаны сроки их отъезда в Сочи, а значит, и весь план тренировок. Поэтому я постоянно проявляла беспокойство на эту тему - до тех пор, пока мне не сообщили, что все в порядке и что состав на командный турнир утвержден. Вот я и поспешила обрадовать Аделину. Но потом что-то случилось. По словам Горшкова, оставить в списке участников всего одну девочку было решением Мутко, причем сообщил мне он об этом таким голосом, что я поняла, что Горшков и сам находится в глубоком шоке. Все остальное, что до меня доходило, было из разряда слухов. Вроде бы на министра очень сильно давили некоторые наши танцевальные тренеры, которые были к нему вхожи, вроде бы, он с кем-то обсуждал все это в неформальной обстановке, но между двумя совершенно противоположными решениями прошла всего одна ночь. Вечером мы с Аделиной еще были в команде, а утром я узнала, что моей спортсменки в составе уже нет. Когда сказала об этом Аделине, то увидела, как из человека, который «звенит» от собственной готовности соревноваться, она прямо у меня на глазах превратилась в пустую, сдувшуюся оболочку. Из нее ушла вся жизнь. При этом я не имела права ее жалеть. Понимала, что если допущу хоть каплю жалости, то уже никогда больше не сумею «собрать» спортсменку. Да и себя тоже. Чувствовала себя тогда до такой степени виноватой, что даже не могла смотреть Аделине в глаза. Мне казалось, что это именно я ее предала. Не предусмотрела, что ситуация может повернуться таким образом, упустила момент, не отстояла... Именно тогда у меня в первый раз резко подскочило давление…

– Что переломило ситуацию?

– Первый приезд Аделины в Сочи. Она поехала туда с нашим хореографом Ириной Тагаевой в качестве запасной перед самым началом командного турнира. Посмотрела церемонию открытия, провела одну тренировку, увидела разминку и поняла, что хочет выступать на этом льду и готова бороться. С этого момента Аделина начала переть вперед, как танк. И у нас на глазах вдруг каким-то невероятным образом стало складываться все то, чему мы ее столько времени учили. На последней тренировке она каталась так, что Петя Чернышев, который ставил нам программы, сказал: «Лена, мне страшно. Что-то будет...»

* * *

После того, как олимпийская чемпионка Ванкувера Юна Ким осталась в Сочи второй, мировое информационное пространство очень долго не желало смириться с ее результатом. Стрелы интернет-ненависти летели в основном в адрес Аделины Сотниковой, ставшей в Сочи чемпионкой. Одни откровенно возненавидели спортсменку – считали, что победа достигнута исключительно за счет подковерных игр, другие смотрели на ситуацию боле взвешенно, полагая, что силы трех спортсменок – Сотниковой, Ким и итальянки Каролины Костнер были равны, и «домашний» перевес в пользу российской фигуристки был абсолютно допустим. В действительности, как это часто бывает, первостепенная проблема лежала вообще в другой плоскости: после двух лет перерыва Юна вернулась на лед победительницей – на чемпионате мира в канадском Лондоне оставила позади себя и Костнер, и Асаду, двух сильнейших на тот момент соперниц. Неудивительно, что мир, и прежде всего - корейский - жаждал продолжения невероятной истории - второй подряд олимпийской победы. Однако как раз в Сочи постоянный хореограф кореянки Дэвид Уилсон, который продолжал сотрудничать с Юной после того, как она разорвала отношения с Орсером, заметил, что дело не ладно.

«Юна идеально откатала свою произвольную программу: все было в музыку, чисто, все под контролем. Но «лицо» ушло. А с ним ушла магия катания, - вспоминал хореограф в одном из более поздних интервью. - Особенность корейского лица заключается в том, что оно почти не отражает эмоции, глаза не «приглашают» вас, не заставляют сопереживать. В Торонто мы всячески развивали и поощряли в Ким эту индивидуальность, но с возвращением в Корею она стала уходить. Я продолжал поддерживать Юну, оставаясь ее хореографом, но сколь сильно бы я ни любил эту девушку и сколь сильно бы ни был благодарен за возможность стать частью ее выдающейся карьеры должен признаться, что в конечном счете эта карьера стала разочарованием. В моем представлении, Юна была тем грандиозным талантом, который мог бы изменить весь наш спорт и принести великую славу не только ей самой, но и всем нам. Но этого не случилось. Ну а если говорить о катании, прокат Юны оказался явно не лучшим с точки зрения прыжков, техники. Проблема была и в том, что Сотникова просто снесла крышу арены своим выступлением. Эти огромные великолепные прыжки, необычные позиции во вращениях, ее энергия, и как она держала зал… Юна получила более высокие оценки за компоненты, но этого оказалось недостаточно…»

Послеолимпийское интервью с Буяновой закончилось моим довольно безжалостным вопросом: «Если Аделина придет к тебе на каток и скажет, что больше не хочет кататься, отпустишь?»

– Ее право, - ответила после паузы Лена. - Пока она сама очень настроена на то, чтобы продолжать. Говорит, что не была еще ни чемпионкой мира, ни чемпионкой Европы и очень хочет эти пробелы восполнить. Пока же я лишний раз убедилась в том, до какой степени Сотникова – боец.

 

© Елена Вайцеховская, 2003
Размещение материалов на других сайтах возможно со ссылкой на авторство и www.velena.ru