Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет
Главная
От автора
Вокруг спорта
Комментарии
Водные виды спорта
Гимнастика
Единоборства
Игры
Легкая атлетика
Лыжный спорт
Технические виды
Фигурное катание
Футбол
Хоккей
Олимпийские игры
От А до Я...
Материалы по годам...
Translations
Авторский раздел
COOLинария
Facebook
Блог

«Стальные девочки»
Глава 12
ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ. ОКСАНА БАЮЛ И ВАЛЕНТИН НИКОЛАЕВ

 

Фото © Александр Вильф

Когда журналисты и болельщики начинают перечислять фигуристок, стремительно ушедших в никуда после завоевания золотой олимпийской медали, все, как правило, добавляют к этому перечислению обидное словцо: «однодневка». И почти всегда в одном ряду с чемпионкой Нагано Тарой Липински и чемпионкой Солт-Лейк-Сити Сарой Хьюз упоминается имя украинской фигуристки Оксаны Баюл.

И все-таки Баюл всегда стояла в этом ряду особняком. На самом первом взрослом чемпионате Европы в 1993-м в Хельсинки журналисты наперебой сравнивали 15-летнюю дебютантку с двукратной олимпийской чемпионкой Катариной Витт, проча артистичной малышке совершенно фантастическое будущее. Оксана действительно выделялась из общего ряда не по годам зрелым пониманием фигурного катания и природной пластикой - такой же как та, за которую мир спустя годы полюбил Алину Загитову.

Интересно, что одним из первых на фигуристку обратил внимание Станислав Жук - заметил ее на том самом чемпионате в Киеве, где мы с тренером ежедневно встречались на трибуне.
Жук долго тогда вздыхал, глядя на Баюл: «Эх, мне бы эту девочку!» Но девочка успела надежно отгородиться от российских притязаний свежепрочерченной украинской границей. И оказалась под крылом Галины Змиевской и Валентина Николаева. Тренерский тандем тогда успешно работал в паре с четким распределением ролей: Николаев отвечал за технику, Змиевская - за презентацию и общий менеджмент.

Героиней того чемпионата стала темнокожая француженка Сюрия Бонали, победившая на континентальном первенстве третий раз подряд, Баюл же завоевала серебро. 15-летняя девчушка запомнилась судьям сразу, как только 33 участницы вышли на разминку накануне классификационного проката произвольной программы. Пусть правила ИСУ и не предусматривали этого результата в определении будущей победительницы (подсчет баллов в технической  программе основного турнира начинался с нуля), но судьи, не менее остальных потрясенные катанием дебютантки и ее непосредственностью, прониклись к ней очень большой симпатией. И кто знает, может именно это сыграло роль в том, что после драматической остановки Оксаны в самом начале технической программы, когда левый ботинок на глазах разбух и расползся вслед за ослабшим шнурком, решение арбитров в пользу украинки было единогласным: разрешить ей вторую попытку проката всей программы целиком. Что Баюл и сделала блестяще.

Через два месяца Оксана стала чемпионкой мира - произвела очередной фурор, от которого ошалели даже видевшие спортсменку ранее судьи. С одной из наиболее опытных и уважаемых арбитров мы дружили много лет, и я в шутку поинтересовалась у нее, каким образом судейская панель вообще допустила прецедент, что дебютантка вдруг, с первого же раза, оказалась в мировой элите? Получила место, в очереди за которым фигуристы стоят годами?

«Когда-нибудь это должно было случиться, - ответила мне приятельница. - Вот оно и случилось: появилась девочка, перевернувшая весь наш мир вверх ногами. Я первый раз в жизни пожалела, что не имею права проявить эмоции и вместе со всеми заорать от восторга».

Спустя год Баюл снова проиграла Бонали европейский чемпионат и приехала на Олимпиаду в Лиллехаммер в статусе пусть и чемпионки мира, но, тем не менее, темной лошадки: однозначным фаворитом тех Игр считалась американка Нэнси Керриган, поэтому все медийные прогнозы так или иначе крутились вокруг нее. Тем более что Играм предшествовала скандальная и в прямом смысле слова детективная история с покушением, организованном соперницей Керриган - Тоней Хардинг.

Много лет спустя, когда мы с Николаевым в очередной раз вспоминали времена начала его работы с Баюл, тренер рассказал, почему в свое время принял решение перебраться из Киева в провинциальную по тем временам Одессу, хотя его звали и в Ленинград, еще не ставший Санкт-Петербургом, и в другие города.

«В Одессе я как-то оказался на судейском семинаре, - рассказывал Валентин. - И на улице как-то увидел пацана, который шел в распахнутом пальтишке по трамвайным путям, а на лице, в жестах, в походке сквозило такое чувство собственного достоинства, что сразу становилось понятно: идет хозяин жизни. Это – одесские дети. Что бы ни происходило вокруг, они все равно выживут».

Олимпийское выступление Баюл в Лиллехаммере было яркой иллюстрацией. Ее шансы не просто на победу, но на какую-нибудь медаль расценивались как крайне проблематичные: на последней тренировке перед заключительным прокатом Оксану ударила коньком еще одна претендентка на пьедестал, немка Таня Шевченко.

Получилось так, что и Баюл, и Шевченко с разных концов катка заходили на самый сложный прыжок - тройной лутц и спинами друг к другу, то есть вслепую, по какому-то ужасному стечению обстоятельств оказались на одной линии. И обе спохватились лишь в воздухе. На огромной скорости Шевченко рассадила лезвием конька ногу Баюл, а та, запоздало выставив вперед руки, попала сопернице точно в солнечное сплетение. Таню со льда унесли. Оксана доехала до бортика сама, но тут же была отправлена в госпиталь, где на поврежденную ногу наложили швы.

Вспоминая впоследствии ту ситуацию, Николаев признался, что травма, как ни странно это может прозвучать, пошла его подопечной на пользу - выбила все лишние мысли из головы. Плюс - сработало общественное мнение.

«Первым тогда сориентировался Валерий Борзов, который возглавлял украинскую делегацию: посоветовал ни под каким видом не говорить журналистам, что Баюл будет выступать, тем более уже никто и не верил в то, что она сумеет продолжить соревнования, - вспоминал Николаев. - Это сработало, дало эффект неожиданности. Более того, я уже потом понял, что та ситуация стала нашим единственным шансом разрушить сказку «Бедная Нэнси Керриган». Ксюха прокаталась идеально. Но даже при таком прокате шансов проиграть американке у нее было гораздо больше.

У меня есть фотография, сделанная в Лиллехаммере за несколько минут до произвольной программы Оксаны Баюл, когда я в одиночестве курил в душевой, - продолжал тренер. - Кто-то из наших ребят зашел, щелкнул камерой - я не успел даже сообразить что к чему. Найду - покажу вам обязательно. Сами и взглянете. На человека, хорошо одетого, в приличном костюме, с бабочкой, И на эту рожу. Которую любой ценой надо спрятать подальше и выйти к своему спортсмену. Чтобы тому даже в голову не пришло, какой ужас сидит у тебя внутри. Потому что передается это состояние на тысячу процентов. Мгновенно. Знаете, как мне было холодно, когда Галя Змиевская сразу после Игр в Лиллехаммере уехала с Оксаной в Америку, и я остался у борта один? Мы 12 лет стояли там вместе. Стоило нашему спортсмену поехать, она не просто облокачивалась, въезжала в меня, как бульдозер. А я прижимался к ней. Потому что обоих колдобило так, что стоять без опоры было просто невозможно..»

Собственно, и Змиевская призналась в Лиллехаммере, что поред выходом Баюл была в прострации - незадолго до выступления Оксаны очень неудачно выступил еще один подопечный тренеров, олимпийский чемпион Калгари Виктор Петренко. Поэтому вместо привычного напутствия  сказала Баюл лишь одну фразу: «Держись, девочка». 

Со стороны все выглядело бесшабашно просто: перекрестившись и традиционно поплевав через левое плечо, Оксана отправилась на ледяной эшафот, словно на вечеринку. Ее победу над Нэнси Керриган решил всего один судейский голос.

* * *

После того как 17-летняя олимпийская чемпионка  неожиданно для многих и на первый взгляд неоправданно перекочевала в 1994-м из любительского спорта в профессиональный, в среде фигуристов стали распространяться слухи, что хозяин одного из ледовых шоу просто оплатил этот переход суммой, превышающей миллион долларов. Эти деньги были пущены на ветер несовершеннолетней звездой с одесскими размахом и шиком.

Двадцать пять лет спустя, когда та сумбурная жизнь уже была в прошлом, а в реальности у Оксаны имелся счастливый брак, муж, дом в Лас-Вегасе и очаровательная дочка, я процитировала ей разговор, который случился у меня на Олимпийских играх в Сочи с Тарой Липински, в котором уже взрослая и успешная Тара сказала:

«Сложно представить, до какой степени заблуждаются те, кто считает, что в 15 лет гораздо проще переносить стресс и давление трибун. Про меня в Нагано тоже говорили, что мне нечего терять и соответственно нет причины нервничать сверх меры. Это абсолютная неправда. Ты точно так же нервничаешь, как любой другой спортсмен, а еще тебе дико страшно. Потому что нет никакого опыта, и ты попросту не понимаешь, что со всем этим делать. С ногами, которые не едут, с руками, которые трясутся так, что из них выпадает носовой платок. Мне было очень страшно в Нагано. И больше всего я горжусь как раз тем, что справилась на тех Играх с собой».

Баюл я задала тот же самый вопрос: что такое выиграть Олимпиаду, когда ты совсем ребенок?

- Ну так это действительно так и есть, как сказала Тара, - ответила мне собеседница. Олимпийскую корону несут всю жизнь, и порой от нее реально подкашиваются ноги. Нас ведь, если посчитать, набирается не так много - олимпийских чемпионок, кто на сегодняшний день находится в живых. Поэтому всегда ощущается некая ответственность за свой титул. Когда мне было 16, и я выиграла чемпионат мира в Праге, а через год - Олимпийские игры в Лиллехаммере, ответственность была иной - за то, как ты катаешься. Просто потом, в моей жизни возникла ситуация, к которой я совершенно не была готова.

- Имеете в виду переезд в Америку?

- Да. Сразу после Олимпийских игр в Лиллехаммере мой тренер Галина Змиевская действительно подписала миллионный контракт, который по сути был предложен ей под мое имя. Сама я тогда вообще никак не могла влиять на процесс, поскольку была фактически несовершеннолетней. И выбора, ехать в США, или нет, у меня не имелось в принципе. Меня даже никто не спрашивал, хочу я туда, или нет. Ну а в Америке всё надо было начинать с самого начала. Учить язык, учиться правильно общаться с окружающими, учиться вести себя в бизнесе, в котором ты оказался. То есть, с одной стороны ты - олимпийский чемпион, но ты совершенно не подготовлен к той послеолимпийской жизни, которая на тебя со всех сторон обрушивается. Потому что сама жизнь становится абсолютно другой. На тебя смотрят миллионы болельщиков, ты становишься примером для подражания, давление растет, растет, растет. И никто не думает о том, что 15-16 лет - это слишком юный возраст для того, чтобы подросток вообще мог взваливать на себя столь масштабную ответственность. У него банально нет достаточного жизненного опыта чтобы понимать, как себя вести в тех или иных ситуациях. Рядом обязательно должен находиться взрослый человек, который способен помочь. Где-то остановить, удержать от каких-то шагов, где-то подтолкнуть вперед. Увы, рядом со мной в тот момент таких людей не оказалось. Змиевская была большей частью занята собственными проблемами, как и Виктор Петренко, а Валентин Николаев перебрался в другой город.

 Именно Николаева фигуристка всегда считала своим основным тренером.

«Валентин Алексеевич не только учил меня каким-то техническим вещам, но гениально умел подвести меня к старту, - вспоминала Оксана. - На тех турнирах, где можно было не слишком переживать по поводу занятого места, мы пробовали какие-то новые элементы, не боялись рисковать и экспериментировать, но там, где надо было действительно хорошо выступать, я выступала всегда хорошо. При этом я никогда не относилась к числу спортсменов, которые в тренировках могли катать произвольную программу за произвольной программой бесчисленное количество раз. Мешала не только эмоциональность, но и специфика моих элементов. У меня были огромные прыжки, скорость захода на них тоже была огромной. Если прыжки у фигуриста, как мы говорим,  маленькие,  на них затрачивается гораздо меньше сил, чем когда они огромные, красивые, на полполяны. Все это требовало очень тщательного тренерского подхода, умения просчитывать множество вещей, и это Николаев умел блестяще..»

* * *

Рассказывая о своем любимом наставнике, Оксана по сути сформулировала все то, за что я так любила разговаривать с Николаевым о фигурном катании. Несмотря на уже солидный возраст, тренер ежедневно работал на льду в коньках, находил время смотреть все без исключения турниры, и его цепкий взгляд, как и прежде, ухватывал самую суть. Еще он блистательно умел объяснять. Никогда не забуду, как в одном из первых интервью я спросила Валентина, какие именно слова наставник говорит подопечному, отправляя того на старт.

- Разные, - хмыкнул Николаев. - На предолимпийском чемпионате Европы-93, том самом, где Баюл завоевала свою первую взрослую медаль,  меня журналисты долго пытали на пресс-конференции, - что я так долго ей рассказывал. А я ее материл по-черному, потому что именно в этот момент Оксана мне заявила, что не хочет кататься. Вот я и высказался, не выбирая выражений. И не останавливался до тех пор, пока у Ксюхи от злости губа не задергалась. Выхода другого не было - надо было ее любой ценой из шока выводить. Если у человека на старте глаза, как у мороженного судака, прежде всего тормозится координация. В фигурном катании это - крах. Да и не в фигурном тоже. Аналогичный случай был со Славой Загороднюком, когда он поехал на второй в жизни турнир - юниорский чемпионат мира в Праге. Самым большим достижением разминки стало то, что нам удалось докрутить тройной аксель на две ноги и упасть на спину не разбившись. Больше ни единого прыжка Славка не сделал. Выходит со льда - глаза жалобные. Явно рассчитывал, что тренер сейчас пожалеет. Я же, вместо этого, высказался по полной программе. Воспроизвести, извините, не могу. В итоге он вполне прилично прокатался, выиграл произвольную и в общем зачете стал вторым. А не напихал бы я ему? Конечно, это далеко не лучший педагогический прием - существуют и другие. Вот только каждый раз стрессовая ситуация возникает у тренера неожиданно. И у каждого спортсмена проявляется по-разному. А копаться в памяти и вспоминать всю прочитанную педагогическую литературу уже просто некогда. Хотя, бывают ситуации, когда человека достаточно отвлечь. Если бы у Баюл на чемпионате Европы в Хельсинки не развязался шнурок на ботинке, после чего ей разрешили начать произвольную программу сначала, она не прокаталась бы так здорово. Потом кстати, покойный Станислав Жук с Алексеем Мишиным долго просматривали видеозапись и всерьез спорили: сама Баюл развязала шнурок на опорной ноге во время вращения, или нет.

Перед Играми в Пхенчхане, когда у всего мира на слуху были Алина Загитова и Евгения Медведева, я спросила Николаева, каким он видит развитие женского одиночного катания при том, что этот вид фактически уперся в потолок девичьих возможностей. Валентин тут же начал объяснять:

- Если мы вспомним Олимпийские игры 1992 года, их выиграла Кристи Ямагучи, прыгнув каскад 3-3. Мидори Ито на тех же соревнованиях показала тройной аксель. Заметьте, мы говорим о событиях почти тридцатилетней давности. Тогда в женском катании витала идея пяти тройных прыжков, и в 1992-м пятью тройными владела примерно половина участниц. К 2002 году пять тройных уже были нормой женского катания, хотя каскад 3-3 все еще считался эксклюзивом. Сейчас мы видим, что и пять тройных, и каскад 3-3 с тулупом – это абсолютный, рядовой  стандарт. Некоторые лидеры пытаются исполнять каскад из тройного лутца с риттбергером, как это делает Алина Загитова. На самом деле тот же самый каскад ничуть не хуже делала в свое время Ирина Слуцкая, так что никакой особенной доблести я тут не вижу. Но я к чему: потолок, в который сейчас уперлось мировое женское катание, должен вот-вот прорваться. Но куда? В направлении четверных прыжков? Маловероятно.

- Почему?

- Потому что для этого должно появиться новое поколение спортсменок, которые с началом пубертатного периода не будут терять скоростные качества, а главное - начальную скорость при входе в прыжок. «Удар-вращение», как когда-то назвал это Алексей Мишин. Пока девочки легонькие и узенькие, этот «удар-вращение» дает им возможность быстро набирать очень большое количество оборотов в секунду. А как только ребенок подрастает, у него тут же начинаются проблемы с угловыми скоростями.

Сейчас уже есть спортсменки, которые уже выросли, но успешно выполняют очень сложные прыжки, сохраняя способность быстро крутиться. Как только таких спортсменок станет много, четверные прыжки в женском катании появятся в большом количестве. Это так же неизбежно, как то, что происходило в плане прыжков в мужском одиночном катании. Мы же помним времена, когда четверной тулуп прыгали Элвис Стойко, Курт Браунинг. Каждый раз это была барабанная дробь и никакой гарантии, что прыжок будет выполнен. Когда мы с Галиной Змиевской мучились с четверным прыжком Вити Петренко, чего только не делали, но начальной скорости вращения Виктору все равно не хватало. Слава Загороднюк делал четверной уже значительно увереннее. А Вася Еременко с его невероятными скоростными характеристиками прыгал три различных четверных. Но это были единичные примеры. Которые сейчас наверняка появятся и в женском катании.

- Так они уже появились, - перебила я тренера.

- Знаю, - невозмутимо отреагировал Николаев. - Видеозаписи я смотрел. Во-первых, там пока еще большая проблема с докрутами, а во-вторых, это именно дети, а не девушки. Но сейчас в женском катании есть та же Загитова. Когда Алина выступала в юниорах, она не очень мне нравилась. Более того, я не видел слишком большой возможности развить ее катание. Как выяснилось, ошибался: в этом году Загитова катается значительно лучше. Но это вообще другая спортсменка – она отличается от всех. Это уже не Медведева, но и не те маленькие девочки, которые стоят за спиной. Алину я назвал бы как раз первой ласточкой того поколения, которое массово должно появиться в фигурном катании через несколько лет. Она уже имеет достаточно взрослое тело, и я не исключаю, что пубертатные процессы у нее стабилизировались. Загитова не выглядит ребенком, она – маленькая женщина.

Тут ведь еще важно и то, какую задачу ставит перед спортсменом тренер, - продолжал Николаев. -  Я, например,  часто думаю о том, что девочки такого уровня, как Загитова и Медведева, с такими начальными характеристиками могли бы показывать в фигурном катании нечто более интересное, чем каскад лутц-риттбергер. Сейчас, понятно, уже никто не будет заниматься усложнением их программ – время ушло. Учить четверные прыжки в шестнадцать лет очень сложно, неважно, кто этим обучением будет заниматься: Сергей Дудаков с Этери Тутберидзе, или Алексей Мишин. Это не просто изменение каких-то технических навыков, а глобальное изменение отношения к самому прыжку. Изменение прыжковой философии. Мишин, знаю, это понимает. Большинство других тренеров – нет. Если к Мишину привести девочку и сказать, что через год она должна прыгнуть четверной прыжок, не думаю, что он ее возьмет. А вот возиться с Каролиной Костнер ему было интересно. Хотя лично я считаю, что проект не получился.

- Почему же? - удивилась я. - Ведь именно под руководством Мишина Каролина восстановила все прыжки и даже тройной лутц.

- Да, - согласился Николаев. - Но ничего нового она не сделала. За счет того, что Мишин детализировал каждый элемент, он дал Каролине «мозговой» фундамент - ментальную уверенность, которая появляется, когда спортсмен до мельчайших винтиков понимает все, что происходит, может предвидеть сбой. Костнер не требуется, чтобы ей управляли. Она работает много и работает «с головой». Образно говоря, Костнер – это спортсменка, которой нужно ставить задачу не забить мяч в ворота, а забить его под левую перекладину, стоя в дальнем углу штрафной площадки. Так что к Мишину она пришла скорее всего не потому, что он – великий тренер, а потому что ее прежний наставник Михаэль Хут перестал двигаться вперед. Исчерпал на каком-то этапе способность находить для Каролины задания, которые ей нужны. Я как-то был свидетелем сцены, как Сергей Четверухин начинал отрабатывать у Жука восьмерку назад с петлями. Стас опоздал на тренировку, и когда появился, тут же спросил ученика: «Что отрабатываешь?» И когда услышал про восьмерку назад с петлями, выгнал Сергея с тренировки. Потому что этот элемент имеет такое количество деталей, что работа может идти только над чем-то строго конкретным. И очень важно, когда спортсмен умет свою работу детализировать.

В том разговоре я сказала тренеру: «Знаю, что вам всегда была не слишком близка философия побед любой ценой». И услышала:

- Это действительно философский вопрос, применительно к спорту. Есть тренеры, которые стараются сберечь спортсмена как можно дольше, есть такие, кто стремится достичь успеха как можно быстрее и, действительно, использует для этого все методы. Взять Станислава Жука: у него, образно говоря, имелась амбразура, над которой было написано: «Чемпионы мира и Олимпийских игр». На эту амбразуру он бросал всех своих учеников и ему по большому счету было неважно, упадут вниз живые люди, или их останки. Успех «выживших» сопровождало невероятно высокое количество травм, достаточно большое количество талантливых, но так и не состоявшихся спортсменов. Сергей Четверухин – ярчайший пример. В этом плане философия Жука и философия Игоря Москвина всегда были диаметрально противоположны. Стас был классным тренером, очень хорошо ко мне относился, довольно много помогал, но москвинское отношение к спорту и людям, которые в нем находятся, всегда были для меня гораздо ближе, чем принципы Анатолия Тарасова в хоккее, или Жука – в фигурном катании.  И травм у Москвина всегда было намного меньше. В нашей со Змиевской группе травм тоже было не так много, хотя прыгали спортсмены очень интенсивно – снижали количество прыжков только перед соревнованиями. Просто уровень физической подготовки был у наших спортсменов на высочайшем уровне. Помню, к нам приехал один 18-летний спортсмен, провел вместе со Славой Загороднюком разминку в зале и в ужасе спросил после: «Если это – разминка, то что тогда у вас называется тренировкой?»

Тут есть определенный парадокс, - продолжал объяснять Николаев. -  Чем выше человек поднимается, тем меньше у него остается времени на то, чтобы заниматься собой, готовить тело к работе. У нас это тоже было: все, допустим, уже вовсю работали на летних сборах, а Витя Петренко катался в Туре Коллинза и присоединялся к группе только в июле. В отношении маленьких детей получается другая история: они растут, вытягиваются, мышечная масса становится в процентном отношении меньше, спортсмен же продолжает тренироваться, не снижая нагрузок. И получается, что, чем больше он умеет, тем больше подвержен опасности. В целом большое количество прыжков всегда приводит к тому, что организм изнашивается раньше времени, исчерпывает свой ресурс. При таком подходе всегда бывает много травм. Травма в фигурном катании всегда где-то рядом, хотя совсем тяжелые случаются не так часто. Я как-то читал медицинскую статистику по этому вопросу, так наш вид спорта стоял на третьем месте – после горных лыж и спортивной гимнастики. Остальные виды спорта были далеко позади. Уж насколько блистательный фигурист Юдзуру Ханю, но даже ему не удалось не травмироваться...

* * *

Когда Медведева уехала в Канаду к Брайану Орсеру, разорвав все отношения с Тутберидзе, я спросила Николаева, верит ли он, что Женя сумеет вернуться на свой прежний уровень. И каково это вообще - заниматься реанимацией спортсмена после столь грандиозного успеха и последующего провала - ведь была же  история Баюл, которую как раз Николаеву пришлось буквально возвращать к жизни – вытаскивать ее из эмоциональной и физической пропасти, в которую спортсменка рухнула после Игр в Лиллехаммере.

Тренер вдруг начал рассказывать совсем о другом. О том, как однажды, искупавшись ранней весной в ледяной воде Днепра, обнаружил, что на берегу у него украли одежду. В результате подхватил дичайшее воспаление, выкарабкаться из которого не помогали никакие уколы и антибиотики. Когда дело стало совсем плохо, один из врачей сказал: «Не имею права давать вам такую рекомендацию и очень бы просил на меня не ссылаться, но способ есть: нужно взять полсотни горчичников и ровно на 45 минут поставить их на спину».

Рассказывая мне об этом, Николаев признался, что сам не понимает, как вытерпел тогда эту экзекуцию. Но через два дня от болезни не осталось и следа.

Историю же тренер вспомнил потому, что перезагрузка спортсмена и вывод его на новый уровень по его словам – очень похожая вещь. Просто роль «горчичника» здесь выполняет тяжелейшая летняя нагрузка, причем не в зале, а на песке.

- Работая на песке, я заметил интересную вещь: после первого года таких тренировок эффект от них уходит достаточно быстро. На второй длится чуть дольше. А вот в третий год держится до четырех месяцев. Такой накопительный вариант получается. Эффект объясним просто: где спортсмену удобнее прыгать – на акробатической дорожке, или на песке? Разумеется, на дорожке, потому что как с нее ни толкнись, она всегда ответит. А песок засосет. Значит нужно сняться с него раньше, то есть максимально включить взрывные качества. Соответственно, вырабатывается взрывная сила. Длинные кроссы на песке прекрасны для кардиоработы, интервальная работа тоже дает интересный результат. Это все равно что ты стоишь на льду без коньков и нужно быстро двигаться – чтобы сохранить равновесие. То есть,  у тебя работают все мышцы. Прекрасный вариант для подготовки тела – водные лыжи. Но не слаломные, а для фигурного катания – доска, которая постоянно норовит из-под человека вырваться. На песке требуется постоянно держать равновесие. На льду ты занимаешься тем же самым.

Сложность работы на персе в том, что она опасна: чуть перебрал, получил травму – усталость связок накапливается при такой работе очень быстро. Плюс – постоянно закрепощаются мышцы – молочная кислота выводится медленно. Это требует большой работы над растяжкой. Отработали в течении дня четыре или пять часов, вечером обязательно полтора часа очень тщательной растяжки. Очень много видов спорта пользуется песком. Это болезненно, порой невыносимо, но всегда дает результат. Ведь любое возвращение спортсмена подразумевает, что подниматься нужно уже на совершенно иную высоту, не ту, что была, когда человек сознательно или вынужденно уходил...

© Елена Вайцеховская, 2003
Размещение материалов на других сайтах возможно со ссылкой на авторство и www.velena.ru