Елена Соколова:
«ОТ ИГР В СОЛТ-ЛЕЙК-СИТИ
СБЕЖАЛА В ДОМИНИКАНСКУЮ РЕСПУБЛИКУ» |
![Елена Соколова](../../../photo/COMP/FS2003/ECH2003_ES.jpg) |
Фото © Александр Вильф
на снимке Елена Соколова |
В российской сборной Елена Соколова появилась впервые
в 18-летнем возрасте в 1998-м. Заняла седьмое место на Олимпийских
играх. Но никто, в том числе и сама фигуристка, не подозревал тогда,
что целых четыре года после этого она будет безуспешно пытаться
пробиться в состав команды вновь, летом 2002-го получит тяжелейшую
травму, после которой не просто вернется в фигурное катание, но
станет главным открытием европейского фигурного катания на чемпионате
континента-2003 в Мальме.
Об интервью мы договорились прямо в микст-зоне,
когда Соколова, которой журналисты уже вовсю прочили главную награду,
еще не знала, что финальный прокат чемпионки мира Ирины Слуцкой
внесет коррективы в расстановку сил, а столь близкое золото обернется
серебром.
Но даже просле этого фигуристка выглядела абсолютно счастливой.
Не изменилось ее настроение и на следующий день, когда мы встретились
в холле гостиницы.
- Наверное, не стоит спрашивать, рады ли вы первой в карьере медали
чемпионата Европы, но все же, как воспринимаете эту награду: как
выигранное серебро, или проигранное золото?
- Было бы глупо говорить, что я не хотела выиграть. Очень хотелось,
тем более, что золото было почти в руках. А остался лишь кусочек
- малая золотая медаль за короткую программу. Коробочка такая красивая…
Но с другой стороны, мне не на кого обижаться, кроме как на себя.
Сама дала повод, сама значит и виновата.
Кроме этого не могу сказать, что не рада серебру.
Мне ведь по большому счету было куда важнее не выиграть, а самоутвердиться.
Думаю, после этого чемпионата многие начнут смотреть на меня, как
на фигуристку, несколько иначе. Да и каталась-то я не ради медали
и даже не ради себя. А прежде всего ради тренера - Виктора Николаевича
Кудрявцева и хореографа Валентины Викторовны Капрановой. Если бы
вы только знали, каких нечеловеческих усилий стоил им мой результат,
сколько со мной возились… Столько времени, здоровья и нервов потратили,
что я просто не имела права подвести.
- После финала вы сказали, что вся ваша личная жизнь - это спорт.
Откуда же тогда такая глубина чувств, которую вам удалось передать
в образе Эсмеральды? Страдание, разочарование, внутренний надрыв…
Неужели за годы тренировок пришлось пережить столько испытаний и
драм?
- Их было достаточно. Самое страшное - чувствовать, что можешь добиться
результата, иметь все шансы и раз за разом понимать, что они проскальзывают
сквозь пальцы. Я почему-то была уверена, что после Игр в Нагано
у меня все начнет получаться. Прекрасно начала следующий сезон,
выиграла три этапа Гран-при, - и все. На чемпионате России осталась
четвертой. Через год - снова. Потом чемпионат России стал чем-то
вроде фобии - заранее четвертое место мерещилось.
- Пытались понять, что мешает выступлениям?
- Боялась риска. Почему-то думала, что в соревнованиях не надо прыгать
ничего сверхестественного, достаточно просто откататься чисто. Хотя
уже в то время делела и каскад 3+3, и тройной аксель. Только сейчас
осознала, что если не буду рисковать, никогда ничего путного не
получится.
- А что было причиной вашего ухода из группы Кудрявцева к Алексею
Мишину в 2000-м?
- Молодая была и глупая. Опять же только сейчас поняла, что чем
больше вокруг сильных соперниц, чем больше приходится выкладываться
в каждой тренировке, тем больше шансов чего-то добиться. Мне же
казалось, что тренер обращает на меня слишком мало внимания, хотелось
быть единственной и неповторимой.
- Именно за этим вы поехали в Санкт-Петербург?
- Прежде всего, к Мишину было практически невозможно попасть. По
крайней мере никому из женщин этого не удавалось. Я решила рискнуть.
Подошла к нему на каких-то соревнованиях и спросила, не хотел бы
он со мной поработать? Он ответил, что в середине сезона такие вопросы
не решаются, а вот по окончании он готов мое предложение обдумать.
И позвонил сам. Я ждала этого звонка и сразу поехала в Питер.
- Вас не смущало, что уже тогда Мишин был полностью сосредоточен
на работе с Евгением Плющенко?
- Тогда это не было столь ярко выражено. Началось через год, когда
Женя стал чемпионом мира в Ванкувере. До этого мы очень хорошо работали,
я даже выиграла прыжковый чемпионат.
- А расставались как? Кто в ком разочаровался?
- Пожалуй, он во мне. Не бывает, к сожалению, чтобы после перехода
к другому тренеру результаты выросли моментально. Хотя всем этого
хочется. К новому тренеру надо прежде всего к нему привыкнуть. К
методам его работы, к стилю общения. Этот процесс шел у меня довольно
медленно. Мишина же это раздражало, хотя он старался этого не показывать.
Но всегда был недоволен, даже когда я очень хорошо выступала. Может,
это правильно, но не ко всем применимо.
- Возвращаться к Кудрявцеву было тяжело?
- Да. Но связано это было прежде всего с травмой. Кому нужен спортсмен,
когда неизвестно, есть ли у него вообще какое-то будущее? Формально
я продолжала числиться в группе Мишина но травма как бы вычеркнула
меня вообще.
- Что это, кстати, была за травма, которую вы в Мальме с таким упорством
скрывали от журналистов? Сотрясение мозга, полученное при каких-то
обстоятельствах, афишировать которые вы не хотите?
- Дело не в этом. Просто травма была слишком неприятной, чтобы о
ней вспоминать - с потерей зрения, памяти… Дурацкая роковая случайность.
В начале августа возвращалась в Москву на самолете, он слишком жестко
приземлился, от удара раскрылись багажные полки, и мне на голову
упал чемодан с коньками. Самое обидное, что не мой. Я сначала ничего
не поняла. В каком-то тумане положила вещи обратно, вышла из самолета,
приехала домой и потеряла сознание. А в больнице, когда поставили
диагноз, выяснилось, что травма гораздо серьезнее, чем можно было
предположить. Врачи сказали, что месяцев шесть или восемь мне вообще
нельзя будет тренироваться, а три месяца - не рекомендуется даже
вставать с кровати.
Пролежала я месяца два. И за это время поняла,
что без фигурного катания не могу. Мы же, по сути, больше ничего
не умеем. Вся жизнь со льдом связана. И когда до меня дошло, что
из-за какого-то дурацкого чемодана может быть сломана вся жизнь,
сама себе, видимо, дала установку срочно выздоравливать. Врачи не
понимали, что происходит - с такой скоростью пошла на поправку.
- Слышала, что с вас за это время сняли стипендию, которую платила
федерация.
- Было такое. На самом деле нет худа без добра. Я во многом переосмыслила
всю свою жизнь.
- Неужели родители не советовали вам закончить со спортом вообще?
- За последние несколько лет было много моментов, когда я собиралась
заканчивать. Слишком сильным иногда становилось отчаяние, что ничего
никогда не добьюсь. Когда шли Олимпийские игры в Солт-Лейк-Сити,
я даже уехала из России, чтобы ничего не видеть и не слышать. Игры
в Нагано воспринимались совсем иначе. Там я впервые выступала за
сборную, ни на что особенно не рассчитывала и запомнила лишь то,
что жутко завидовала Лене Бережной, с которой жила в одной комнате.
Она уже отсоревновалась и вовсю наслаждалась жизнью, мне же предстояло
выходить на лед лишь недели через полторы.
А в 2002-м никак не могла отделаться от мысли, что эти соревнования
вполне могли бы стать моими. Поэтому и уехала подальше - в Доминиканскую
республику. И утешала себя тем, что все, кто был на Играх, вернулись
оттуда зеленого цвета от усталости и всех дрязг. И тут я - красивая,
загорелая, отдохнувшая…
Мне, кстати, иногда казалось, что родители не станут сильно расстраиваться,
если я уйду из спорта. Во всяком случае в свое время мама часто
говорила, что спорт-спортом, но знания в жизни куда важнее.
Поэтому
я закончила английскую школу и поступала одновременно в два института
- физкультурный и на юридический факультет МГУ. Сдала все экзамены,
но столкнулась с проблемой выбора: учиться или тренироваться. И
мы, посоветовавшись дома, решили, что от учебы в университете временно
прийдется отказаться.
А вот после травмы именно мама сказала, что не для того мы столько
времени шли к результату, чтобы перечеркнуть все годы тренировок.
И что я должна хотя бы попробовать вернуться на лед.
- И что было дальше? Пришли к Кудрявцеву и упали ему в ножки?
- На катке я появилась через два с половиной месяца, когда сам Кудрявцев
был на сборах. Раскатывалась потихонечку -по 20 минут в день. На
большее не хватало сил. А когда Кудрявцев появился, подошла к нему
и сказала что-то вроде: «Простите блудного сына».
- С такой же нахальной улыбкой, как сейчас?
- Нет, что вы, я постаралась сделать серьезное лицо. Хотя мне это
последнее время дается тяжело. Мало того, что получаю безумное удовольствие
оттого, что катаюсь, но и оттого, что живу. Если бы не травма, наверное,
так и не оценила бы, какое это счастье.
- Что ответил Кудрявцев?
- «Давай попробуем и посмотрим, что из этого получится».
До моего отъезда в Питер мы проработали вместе шесть лет. Но я была
потрясена тем, насколько Кудрявцев изменился за те два года, что
меня не было в группе. Стал совсем другим человеком. Подходил к
каждой тренировке, не упуская из виду ни единой мелочи. Заботился
не только о физической форме, но прежде всего о моральном состоянии.
- В свое время Кудрявцев, помнится, сказал, что его дело - отработать
со спортсменом на льду положенное время - и только. Вне катка все
отношения заканчиваются.
- На самом деле я согласна с такой постановкой вопроса. Тренер должен
прежде всего тренировать, а не озадачивать себя тем, что происходит
в голове спортсмена. Поэтому и не ждала никакого особого внимания.
А вышло наоборот. Кудрявцев очень много со мной разговаривал. Может
быть потому, что на льду поначалу я не могла проводить много времени.
- О чем вы говорили?
- А иногда не важно - о чем, важно, чтобы разговаривали. Фигурного
катания эти беседы, как правило, не касались. Мы оба научились забывать
о нем, уходя со льда. Иначе можно сойти с ума.
Точно также со мной возилась и хореограф Алла Викторовна Капранова.
Она работала с Кудрявцевым еще в то время, когда каталась Кира Иванова.
Потом уезжала с мужем во Францию - он тренировал французских баскетболистов.
Не так давно вернулась.
- С постановочной точки зрения ваши программы явно удались и были
отлично приняты. Планируете ли вы еще больше усложнять произвольную
программу?
- Очень жалею, что в Мальме не удалось сделать второй каскад 3+3.
Старалась, но - увы и ах! Если бы удалось, не было, думаю, никаких
вопросов, кто из нас выиграл - я или Слуцкая. Два таких каскада,
насколько знаю, на данный момент не делает никто из фигуристок.
- Ваше поведение на пьедестале и пресс-конференции оставляло впечатление,
что вы со Слуцкой - закадычные подружки.
- Удивительно, но это так.
- Дружба не мешает соперничеству?
- Мы вместе начинали кататься, когда нам было лет по 8-9. С того
времени и дружим. Наверное Ира, как и я, понимает, что вне льда
делить нам по большому счету нечего. На льду - пожалуйста, рви,
доказывай. А в жизни мы частенько встречаемся чтобы просто поболтать,
сходить в боулинг или посидеть в кафе.
- Есть ли предел мечтаний, которого хотите добиться, чтобы уйти
из спорта со спокойной душой?
- Стать олимпийским чемпионом. Думаю, об этом мечтает каждый фигурист,
независимо от того, занимает первое место или 30-е.
- А чем бы вы не могли пожертвовать ради олимпийского золота?
- Наверное, только своей семьей.
2003 год
|