Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет
Главная
От автора
Вокруг спорта
Комментарии
Водные виды спорта
Гимнастика
Единоборства
Игры
Легкая атлетика
Лыжный спорт
Технические виды
Фигурное катание
Футбол
Хоккей
Олимпийские игры
От А до Я...
Материалы по годам...
Translations
Авторский раздел
COOLинария
Telegram
Блог

Фигурное катание - Тренеры
Сергей Росляков:
«КОНФЕТНО-БУКЕТНЫЙ ПЕРИОД ДАВНО ЗАКОНЧИЛСЯ»
Сергей Росляков
Фото © Нина Зотина
на снимке Сергей Росляков

Четверные подкрутки могут стать рядовым элементом парного катания, но в приоритете у судей по-прежнему остаётся чистота исполнения элементов. Такое мнение в интервью RT высказал тренер и технический специалист Сергей Росляков. Кроме того, он объяснил, чем отличались выдающиеся пары прошлых лет, вспомнил опыт постановки на льду акробатических программ для призёров чемпионата Европы Дарьи Павлюченко и Дениса Ходыкина, а также назвал важное для спорта качество Алёны Косторной.

— На протяжении всех лет вашей совместной работы с Сергеем Доброскоковым, вам как бы негласно отводилась роль человека, ответственного не столько за техническую работу, сколько за креатив. Такое разделение функций внутри группы действительно существовало?

— Нет, это не так. Скорее, могло так казаться со стороны. На самом деле помимо основной тренерской работы я являюсь техническим специалистом парного и одиночного катания международного уровня. Это накладывает некоторый отпечаток на восприятие фигурного катания, заставляет мыслить несколько иными понятиями и категориями. То есть при прокате пары или фигуриста, я автоматически отмечаю количество и качество исполненных поворотов и шагов, сложность входа и выхода из какой-либо поддержки, различные вариации во вращениях. Благодаря большому количеству соревнований, на которые меня приглашают именно как технического специалиста, у меня есть уникальная возможность сравнивать различные техники исполнения, способы исполнения элементов и передавать своим спортсменам, по сути, уникальные знания.

Другой вопрос, что я всегда с удовольствием занимался постановками программ, поскольку всегда был уверен в том, что компетентен в этом вопросе. Но я бы не сказал, что хореография — это моя прямая специализация. Да, я этим увлекаюсь, но это, скорее, связано с тем, что уже несколько лет я курирую развитие московского и российского спортивного балетов на льду, как самостоятельной дисциплины фигурного катания, и соответственно стараюсь развиваться в этом направлении.  

— К стыду своему совершенно не помню, когда вы начали сотрудничать с Доброскоковым и откуда пришли к нему в группу.

— Пришёл, наверное, году в 2002-м, или в 2001-м, как спортсмен. До этого мы с моей партнёршей Татьяной Масленко катались у Георгия Ермолаевича Проскурина. Ну а дальше, как говорится, вмешался случай в лице Тамары Москвиной. На неё вышли наши с Таней родители, и, когда разговор зашёл о перспективах, Тамара Николаевна порекомендовала обратить внимание на Доброскокова, сказав, что это замечательный человек, и настоящий технарь. Сергей Владимирович на тот момент тренировал своих фигуристов в Москве, вот так с лёгкой руки Москвиной и состоялся переход.

— Когда вы с Доброскоковым расстались, хотя бы поначалу было ощущение, что в том месте, где всегда было надежное плечо, вдруг образовалась пустота?

— Нет, абсолютно. В действительности, я созрел для самостоятельной работы, повзрослел, набрался достаточного опыта, увидел перспективы.

— Но ведь любое тренерское расставание — это всегда еще и раздел группы. Как вы делили специалистов?

— Со мной остались те ученики, с которыми я на тот момент занимался самостоятельно. У Сергея Владимировича остался его хореограф, со мной стала продолжать работать Бетина Попова. Наши замечательные акробаты Юрий Володченков и Юрий Тюкин остались общими. То есть, для нас с Доброскоковым это не стало какой-то проблемой.

— Распад вашей пары Дарья Павлюченко/Денис Ходыкин как-то был связан с тем, что ребята не попали на Олимпиаду?

— Распад был связан с тем, что сразу после сентябрьских прокатов Даша серьёзно повредила ногу и долго не могла восстановиться. Вот так потихонечку, сама по себе созрела мысль, что пара больше вместе не катается. То есть, это не было сиюминутным решением, к нему фигуристы шли несколько месяцев. Сейчас Денис катается с новой партнершей, зовут её Таисия Сабинина. Уже на данный момент можно сказать, что это будет очень-очень перспективная пара.

— Будете ли вы пытаться воссоздать тот акробатический стиль, которым в своё время поразили публику Павлюченко/Ходыкин?

— Мы не намерены пытаться что-то воссоздавать в принципе. Конечно же, будем искать какие-то новые штуки, новый стиль и так далее. Акробатики, скорее всего, окажется меньше, но это связано с тем, что сейчас у нас в большей степени идёт концентрация на элементах. Ребятам нужно технически притираться друг к другу, вкатывать новые программы, дорабатывать их. Собственно, у Даши с Денисом акробатика была не самоцелью, а неким украшательством катания, она как бы шла поверх уже хорошо отработанных элементов.

— Сам по себе акробатический стиль — чья заслуга?

— Как всегда, это происходит комплексно. Во-первых, большая инициатива самих ребят и прежде всего Дениса: ему всегда очень хотелось новизны и какой-то неординарности. Естественно, и мы, тренеры, стремились, чтобы программы выглядели немножко не так, как у всех. Я имею в виду и свою работу, и работу Бетины.

— Неужели вам не было страшно браться за совсем уж экстремальную акробатику? Все-таки, когда коньки пролетают мимо головы, это, наверное, не самые приятные ощущения.

— Даша сама по себе очень смелая девочка, ей все это нравилось. Тем более, мы, действительно, работаем с очень хорошими специалистами. И Тюкин, и Володченков большие профессионалы, и они тогда очень помогли нам в акробатических вещах.

— Сколько времени, по вашему опыту, требуется на то, чтобы новая пара зазвучала?

— Это настолько индивидуально… Например, когда Денис начал скатываться с Таисией, уже с первых тренировок было видно, что это будет хороший интересный проект. Меня тогда привлекло то, что у ребят загорелись глаза, едва они встали в пару. Они прекрасно слышат друг друга, классно общаются как на тренировках, так и во внерабочее время. Как-то по-настоящему совпали, полетели прямо вместе.

— Может быть это просто эффект конфетно-букетного периода?

— Нет, нет. Конфетно-букетный давно уже закончился. А отношения лишь становятся крепче.

— Мой предыдущий вопрос, собственно, был продиктован воспоминаниями о беседе с Ришаром Готье, когда у него катались Меган Дюамель с Эриком Рэдфордом. Готье тогда говорил о парном катании как о технологии. Мол, дайте мне двух сильных одиночников, и через три года это будет пара топ-уровня.

— Да, возможно. Просто у нас немножко другая ситуация. Ходыкин и Собинина — достаточно опытные спортсмены, Таисии восемнадцать, она в парном катании уже шесть или семь лет, у нее было несколько партнеров. Думаю, тут будет вопрос года с небольшим.

— Мне очень нравится, как работает с фигуристами Попова, но ведь в связке сильный хореограф — сильный тренер изначально заложен конфликт. Хореограф, как ни крути, всегда хочет, чтобы был спектакль, в то время как тренер постоянно вынужден жертвовать хореографией ради элементов.

— Принято так считать, но это не про нас с Бетиной. У меня самого идея программ всегда заключалась в том, чтобы получался мини-спектакль. С определённой сюжетной линией, драматургией, соблюдением законов театральности. То есть, чтобы имелись завязка, развитие, кульминация, финал. Даже работая с совсем маленькими парами, мы с Бетиной стараемся двигаться именно в этом направлении.

— А нужно ли к этому стремиться, при том, что современные программы парного катания, по сути, представляют собой некий конструктор, где давно сложились не только обязательные элементы, но и связки между ними.

— Не соглашусь. Есть очень большое количество вариаций того, что можно реализовать на льду. Думаю, что в этом плане далеко не всё лучшее уже выполнено. Не говорю уже о том, что всевозможные находки и фишечки, во-первых, делают тренировочную работу интереснее, а, во-вторых, заметно сказываются на компонентах. То есть, на второй оценке.

— Назовёте какие-то программы, не обязательно в исполнении российских фигуристов, которые вам, как специалисту, врезались в память?  

— Это будет большой список классных программ и классных катальщиков, начиная с Кати Гордеевой/Сергея Гринькова, Антона Сихарулидзе/Елены Бережной. Максим Траньков/Татьяна Волосожар на Олимпиаде в Сочи, опять же.  Навскидку программ 15 назову легко. Даже Ирину Роднину и Александра Зайцева с их «Калинкой» туда обязательно включил бы.

— Вы сейчас совсем в какое-то глубинное прошлое заглянули.

— Это совсем не значит, что тогда было плохо. На том этапе так просто гениально. Или вспомните, как катались Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Любую из их программ останавливаешь на паузу в любом месте — везде абсолютно дотянутые руки, ноги, головы, которые смотрят в одну сторону, идеальная синхронность, градус в градус просто.  

— Катание Белоусовой/Протопопова вы сейчас разложили предельно профессионально. А в чем величие олимпийской программы Транькова и Волосожар?

— Такой немножко провокационный вопрос, да?

— Нет, абсолютно никакой провокации. Просто мне всегда бывает интересно, когда профессионал на конкретных примерах объясняет, почему считает так, а не иначе.

— Применительно к Волосожар и Транькову мы говорим не про какие-то проходящие старты, а непосредственно про их олимпийские программы. Это было так здорово заточено на победу, отработано и на столько голов выше, чем у конкурентов, по чистоте исполнения… Прямо в одну точку вся пирамидка собралась на тех Играх.

— А программа Алёны Савченко на Олимпиаде в Пхёнчхане?

— Это вообще шедевр, считаю. Я периодически провожу семинары для спортсменов и показываю программу Савченко, как учебное пособие. У меня она одна из любимых. Да и детям тоже очень-очень нравится, они в восторге от того, что такое вообще возможно. С открытыми ртами всегда смотрят.

— На что конкретно вы обращаете внимание подопечных, когда демонстрируете им тот прокат?

— На чистоту исполнения элементов, связок между элементами — это сейчас в нашей системе судейства в большом приоритете. Досконально проработаны нюансы, нет пустых мест. Все движения настолько гармонично вытекают друг из друга, словно роспись на павло-посадском платочке. Я не слишком их расхвалил?

— Ну так есть за что. Мне, кстати, в этом плане, всегда была очень интересна программа «Манфред», Юко Кавагути/Александра Смирнова. О которых открыто говорилось, в том числе их собственным тренером, что это не самые талантливые в парном катании атлеты.  

— По большому счету, да. Поэтому они Игры и не взяли.

— Но, тем не менее, выиграли два чемпионата Европы. Помню, смотрела их программы, и всегда возникал вопрос: «Как Москвина это делает?»

— Тамара Николаевна гениальный специалист, на самом деле. И очень большая молодец. Всегда в тренде, всегда в ногу со временем. Не боится учиться чему-то свежему, что-то подсматривать и пробовать новое.

— А вообще, трудно в парном катании придумать что-то новое?

— Конечно трудно. Но здесь главное, чтобы такое желание было не только у тренеров. Павлюченко/Ходыкин у нас с удовольствием сами что-то изобретали. Да и сейчас у всех наших ребят появляется большое количество каких-то находочек, новых заходов на элементы, новых выходов, какие-то необычные поддержки, вращения. Если нас допустят на открытые прокаты, будем показывать всё это специалистам. Хотя от каких-то из этих фишек наверняка придётся отказаться.

— Почему?

— Потому что самые интересные находки зачастую не вписываются в существующие правила. Но пока нам на это не указали, мы продолжаем катать все связки максимально нагруженно.

— Есть и показательные программы, в конце концов.

— Это да, но пока что нам надо накатывать всё то, что мы собираемся показывать в соревнованиях.

— Если взять все существующие ультра-си в парном катании, какой из элементов, с вашей точки зрения, неизбежен в относительно близком будущем? 

— Четверной подкрут. Совершенно нормальная история. Лера Ходыкина – двоюродная сестра Дениса, встав в пару в начале января, через два месяца исполняла уже эту четверную подкрутку со своим партнером Алексеем Белкиным на первенстве Москвы, а ещё через месяц исполнили на соревнованиях уже на третий уровень. Я, кстати, совершенно не сбрасываю вероятность исполнения четверной подкрутки Ходыкиным и Собининой. Как и четверного выброса.

— Денис по-прежнему самый габаритный из российских партнёров?

— Он, не переставая, работал в этом плане над собой, с начала января. Скинул прилично по килограммам. Сейчас находится в отличной форме, на него приятно смотреть, с ним приятно работать. Очень вдохновленный, воодушевленный, настроенный на результат. Я его таким устремлённым никогда не видел.

— У меня в прежние времена порой складывалось ощущение, что Ходыкин вообще не слышит критику, не воспринимает её.  

— У каждого спортсмена, в период взросления меняется восприятие критики в свой адрес: все вокруг неправы — тренеры, судьи… За последний год Денис во многом изменил отношение и к себе, и к окружающим. Очень повзрослел. Сейчас совершенно определённо слышит нас, абсолютно зрело, трезво оценивает вещи. Мы спокойно можем обсудить, что у нас является проблемой, а что не является.

— Алёна Косторная /Гоша Куница. Был момент колебания, прежде чем вы дали согласие на совместную работу?

— У нас ведь всё начиналось как проект под шоу, чтобы ребята могли кататься вместе так, чтобы на это было интересно смотреть. Георгий катался у нас в группе где-то полгода, потом Алёна предложила Гоше покататься с ней в шоу. Я не имел ничего против того, чтобы ребята какое-то время поработали у нас в группе. А потом вдруг закрутилось-завертелось. Когда я понял, что это может быть серьёзный проект, сразу связался с Еленой Германовной Буяновой, у которой Алёна каталась, как одиночница. Мы всё обсудили, нашли понимание по всем вопросам. И уже активно начали работать со спортсменами не под шоу, а непосредственно под спорт. Это разные задачи и совсем другие нагрузки.

— Мнего раз замечала, что столь талантливые люди, как Алёна, которые мгновенно всё схватывают, нередко испытывают проблемы в том, чтобы фокусироваться на ежедневной монотонной работе. Вы прилагаете усилия к тому, чтобы Косторная не теряла интерес, или на данном этапе этого не требуется?

— Вы абсолютно точно подметили насчёт Алёны. До того, как мы начали работать вместе, я, честно вам скажу, вообще не сталкивался в работе с настолько координированным спортсменом. Изучение каких-то новых элементов, движений, происходит у неё настолько быстро, что поначалу я был в легком шоке от того, что так можно. Это очень крутое качество.

Что касается мотивирования спортсменов — это часть моей работы, причём, не только по отношению к Алёне, но абсолютно ко всем. Тренерам всегда ведь кажется, что спортсмены немного недорабатывают. Это нормально, постоянно быть чуть-чуть недовольным. За это нам деньги платят.

— Это понятно. Но спортсмены-то все разные. У одних четко стоит цель, и они идут к ней, как бы ни было тяжело, а у других интерес пропал – и они ушли.

— У нас в группе, к счастью, сложилась очень классная спортивная конкуренция, при которой все спортсмены так или иначе борются за мое внимание, как тренера. Это подстёгивает. И приводит к тому, что люди сами хотят больше работать. Косторная Алёна в этом плане не исключение.

— Плюс стремление доказать, что её рано списали со счетов?

— Вы, знаете, она – бесконечная фанатка фигурного катания и стремится использовать любую возможность, чтобы тренироваться на льду и выступать в соревнованиях.

— А что и кому сейчас стремитесь доказать вы сами? 

— Давайте, я пока не буду отвечать на этот вопрос.

2023 год

© Елена Вайцеховская, 2003
Размещение материалов на других сайтах возможно со ссылкой на авторство и www.velena.ru