Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет
Главная
От автора
Вокруг спорта
Комментарии
Водные виды спорта
Гимнастика
Единоборства
Игры
Легкая атлетика
Лыжный спорт
Технические виды
Фигурное катание
Футбол
Хоккей
Олимпийские игры
От А до Я...
Материалы по годам...
Translations
Авторский раздел
COOLинария
Facebook
Блог

Фигурное катание - Тренеры
Алексей Урманов:
«ДУМАЮ, ХАНЮ НЕ СТАНЕТ ЧЕМПИОНОМ В ТРЕТИЙ РАЗ
»
Алексей Урманов
Фото ©
на снимке: Алексей Урманов

Юдзуру Ханю не станет олимпийским чемпионом в третий раз подряд, но при этом и Нэйтан Чен может остаться без золотой медали. Таким мнением в интервью RT поделился олимпийский чемпион по фигурному катанию 1994 года Алексей Урманов. По его словам, величайшим не всегда удаётся подниматься на верхнюю строчку пьедестала почёта Игр. Он рассказал, какую ошибку допустил Алексей Мишин перед Олимпиадой в Солт-Лейк-Сити, похвалил Марка Кондратюка за работу в зале до выхода на лёд и вспомнил диалог Дениса Тена с Фрэнком Кэрролом на первой тренировке.

— В своё время вы стали первым человеком, кто совершенно безошибочно исполнил на соревнованиях четверной прыжок. В сложно-технических видах спорта виток сложности обычно происходит, когда кардинально меняется инвентарь, но в фигурном катании больших изменений в этом плане вроде бы не происходило. Почему же тогда сделать четверной тулуп в 90-х считалось геройством, а сейчас на том же льду и тех же коньках спортсмены начали прыгать лутцы, флипы, риттбергеры?

— Позвольте с вами немножко не согласиться. Я прыгнул четверной тулуп в 1990-м, а это, простите, было 32 года назад. И если говорить про инвентарь, он как раз очень сильно изменился. Не так давно даже я со своими учениками об этом разговаривал. Спрашиваю: ребята, как вы умудряетесь так ломать ботинки, катаясь на них несколько месяцев? Мы в свое время катались на ботинках WIFA, которые сейчас наверное, никто не использует вообще. Они были ужасные, на самом деле, абсолютно деревянные. Алексей Николаевич Мишин их называл «испанский сапожок». Согнуть было невозможно. Эти ботинки приходилось раскатывать минимум, две недели. Мой дедушка, царствие ему небесное, постоянно что-то в этих ботинках укреплял, дополнительно проклеивал кожей изнутри, чтобы мне было удобнее кататься. Сегодня люди надевают новые ботинки — и уже на следующий день способны исполнять на них все тройные прыжки. То есть, их раскатывать не нужно, они готовы к работе. Да и выбор стал намного больше, чем 30 лет назад — каждый спортсмен может выбрать подходящую ему колодку. Плюс — вырос профессионализм.

— Тренеров или спортсменов?

— Специалистов по фигурному катанию на коньках в мире стало, безусловно, больше. Многие дополнительно учились, на семинарах, на каких-то мастер-классах, то есть, в этом смысле, тоже произошло движение вперёд, благодаря чему у спортсменов выровнялась техника. И четверной тулуп в мужском одиночном катании сейчас вообще не является элементом ультра-си.

— Ваша первая Олимпиада случилась в 1992-м в Альбервиле, где вы стали пятым. Как думаете, если бы в вашей жизни не было тех Игр, вы бы сумели настолько успешно выступить на вторых? Иначе говоря, опыт Альбервиля вам в Лиллехаммере пригодился?

— Не думаю, что он сыграл какую-то значимую роль.

— Я веду вот к чему: Игры в Лиллехаммере были всего через два года, и там в мужском турнире выступало немало фигуристов, чьи шансы на золотую медаль казались гораздо более очевидными, чем ваши. Допускаете ли вы, что подобный сюжет может повториться в Пекине? Что там, условно говоря, сумеет «выстрелить» условный Марк Кондратюк, которого сейчас никто не берёт в расчёт?

— Во-первых, огромное спасибо за вопрос. Он сложный, но очень правильный. Я часто говорю, что в фигурном катании есть довольно много турниров: челленджеры, Гран-при, чемпионаты Европы, мира, четырёх континентов. Но есть Олимпийские игры. Это вообще другие соревнования. И правда абсолютнейшая в том, что на некоторых спортсменов Игры оказывают колоссальное давление. Есть очень крутые, профессиональные люди, которым просто не дано выигрывать медали на Олимпиаде. Это просто не их соревнование.

— Соглашусь.   

— Поэтому я считаю, что на Олимпиаде возможно всякое. Тот же Кондратюк мне очень импонирует, особенно в этом сезоне. Этого мальчишку я видел не только на чемпионате Европы, но и в других соревнованиях. Например, на Мемориале Дениса Тена. Он меня поразил.

— Чем именно?

— Я увидел, что, даже работая в зале на полу, Марк абсолютнейшим образом понимает, как себя подготовить к выступлению. Когда на него смотришь со стороны, складывается ощущение, что парень вообще спит. Но человек выходит на лед — и ты понимаешь, что ни о какой спячке нет и речи. Как любит говорить двукратный олимпийский чемпион Артур Дмитриев, возможно таким образом спортсмен просто бережет магическую энергию. Я буду очень переживать за Марка на Олимпиаде. Но тут уж, как мы говорим, надо сделать свое дело, а потом уже смотреть, как с этим справятся другие.

— Как человек, который когда-то пробивал границы сложности, вы понимаете стремление двукратного олимпийского чемпиона Юдзуру Ханю во что бы то ни стало прыгнуть четверной аксель, рискуя тем, что можно получить серьёзную травму и вообще пропустить Олимпиаду? Он сумасшедший, или в этом есть великая идея?

— Наверное, каждый человек на высшем уровне спорта немножечко сумасшедший. Женя Плющенко, если помните, мечтал сделать в одной программе все пять четверных прыжков. Но этого не случилось. Думаю, с Юдзуру тоже не случится. Но, скажем так: если парня прёт от этого прыжка — окей. Пусть идёт и пытается. Мишина, кстати, когда-то спросили, не считает ли он, что начинать в 13 лет учить аксель в три с половиной оборота или четверной прыжок слишком рано? На что он ответил: послушайте, друзья мои, если мальчишка хочет, и я вижу, что он готов, зачем же его останавливать?

— Вы сами более охотно работаете с мальчиками, или с девочками?

— Со всеми. Я не разделяю спортсменов по половому признаку.

— Если в фигурном катании для девочек повысят возрастную планку, это что-то изменит, в тренерской работе, в технологии тренировок?

— Если честно, не вижу в этом какой-то особенной проблемы.  Даже если это произойдёт, в чем я, кстати, не очень уверен, нам, считаю, переживать не о чем. Потому что с российскими девчонками все равно мало кто будет способен сражаться. Если бояться повышения возраста, вообще не нужно заниматься тренерским делом.

— То есть, тренер – это профессия, которая предполагает способность приспосабливаться к чему угодно?

— Давайте рассуждать так: 20 лет назад поменялись правила фигурного катания, причём кардинально. Быстро ли мы, тренеры, приспособились к этому? Да молниеносно. Поэтому, если завтра вдруг произойдёт повышение возрастного ценза в женском одиночном катании, все очень быстро адаптируются и к этому тоже.

— Вы, насколько помню, являетесь техническим специалистом ISU.  

— Правильнее сказать, был им. Причем, на самом деле, я одним из первых сдал экзамен ISU и получил право работать на соревнованиях в этом качестве.

— Почему же перестали?

— Скажем так: увидел тему изнутри, и понял, что это просто не моё.

— В связи с этим, хотела задать вопрос. Не так давно олимпийский чемпион Олег Васильев сказал, что, в его представлении, нынешняя система судейства начинает очень сильно себя изживать. Что судьи научились научились манипулировать результатами внутри системы, и это манипулирование становится негативом, который отягощает всё фигурное катание. Согласны с такой точкой зрения?

— Отчасти. Давайте скажем вслух, что фигурное катание никогда не было объективным видом спорта, и никогда им не будет. Судьи действительно давным-давно поняли, как манипулировать результатами, как устраивать «правильную» расстановку мест. Но я бы говорил здесь о другом. Когда новая система судейства только появилась, в неё каждый год вносилось очень много изменений. По вращениям, по дорожкам, по тому, по сему, по пятому, по десятому Мы все с ума сходили, за голову хватались. Сейчас этих изменений вносится ничтожно мало, и это, на мой взгляд, неправильно. Должен быть какой-то баланс.  Взять те же дорожки шагов. Дорожка в короткой программе занимает, условно говоря, 45 секунд, при том, что программа целиком длится 2.40. Зачем? Чтобы увидеть, как спортсмен владеет петлей и твиззлом, или выполняет одни и те же блоки? Зачем приравняли мужчин к женщинам в плане длительности произвольной программы, убрав один из прыжковых элементов? Чтобы катание спортсменов стало чище? Этого не происходит. Более слабые фигуристы все равно будут продолжать срывать прыжки, независимо от того, семь их стоит в программе, или восемь.

— Помню, лет 30 назад, вернувшись из длительного тура Тома Коллинза, вы сказали мне, что разучиться кататься можно чрезвычайно быстро. Означает ли это, что спортсмен действительно способен потерять навык владения коньком?

— Я, наверное, говорил тогда о том, что можно очень быстро выйти формы, которую ты держал, условно говоря, готовясь к Олимпиаде.  Если резко прекратить привычные тренировки, фигурист действительно очень быстро теряет способность выполнять ультра-сложные элементы. Особенно это касается девочек.  Но если спортсмен «катит» — он будет катить всегда.

— Вы следите за тем, как сейчас работает ваш бывший наставник?

— В той или иной степени я слежу за всеми тренерами. В связи с чем вопрос?

— Когда Мишин, которого весь фигурнокатательный мир не случайно именует Профессором, взялся тренировать Михаила Коляду, многие считали, что Алексей Николаевич — это такой волшебник, который дотронется до Коляды волшебной палочкой, и тот перестанет прыгать «бабочки». Но этого не произошло, и я пытаюсь понять, почему.  

— Я уже достаточно взрослый товарищ и давным-давно не верю в тренерское волшебство. Как правило, со спортсменом происходит какое-то видимое перевоплощение лишь на начальном этапе работы с новым педагогом. А дальше всё возвращается на круги своя, где никаким волшебством не пахнет. Человек либо работает, либо нет. Либо есть у него психологическая устойчивость, либо ее нет.

— Мне кажется, дело ещё и в том, что многие спортсмены искренне полагают, что результат должен сделать тренер, а не они сами.   

— Я сейчас расскажу вам одну историю, которая, на мой взгляд, очень крутая, хотя и грустная, поскольку связана с погибшим Денисом Теном. Когда Денис пришел к Фрэнку Кэрролу, известному в нашем мире специалисту, и вышел на первую тренировку, Кэррол сидел за бортиком и читал газету. Тен выходит на лед, подъезжает к тренеру и спрашивает: «Здравствуйте. Что мне делать?» Тот откладывает газету в сторону и говорит: «Дорогой мой, это я хочу тебя спросить: над чем ты считаешь нужным поработать? Это же ты поменял педагога, это же ты хочешь что-то от меня получить. Вот, и объясни, что именно». Мне кажется, что это очень круто. Не тренер должен сделать результат, он может только помочь в этом. Вот и всё.

— Вы как-то сказали, что Мишин всегда считал возврат к старым программам шагом назад. Сейчас сплошь и рядом люди берут для олимпийских выступлений старые постановки, и я бы даже сказала, что это превратилось в тренд. Как вы к этому относитесь?

— С Мишиным я в этом вопросе согласен, это первое. Но есть и второе. Возврат к старой программе, наверное, оправдан и ничего в нём страшного нет, когда спортсмен и тренер понимают безвыходность собственного положения. Что у них, образно говоря, пожар, и нужно срочно что-то делать. Возможно, мало кто знает, но в тот год, когда Женя Плющенко проиграл Олимпиаду Лёше Ягудину, они с Профессором именно в таком пожарном порядке меняли уже поставленную произвольную программу на «Кармен». Прежнюю постановку тогда как-то массово раскритиковали, в том числе довольно влиятельные в фигурном катании люди, Мишин на это поддался, и это, на мой взгляд, стало большой ошибкой. Мы в тот момент тренировались с Плющенко на одному льду, и я даже спросил Женю: «Ты что, с ума сошел? У тебя месяц до Олимпиады, нужно просто доработать программу, но менять-то её зачем?». Но решение, тем не менее, было принято. В итоге Мишин и Плющенко стали уделять какое-то сумасшедшее количество времени только «произволке». И в Солт-Лейк-Сити произошло то, что должно было произойти: в короткой программе Женя упал, и на этом борьба за золотую олимпийскую медаль для него закончилась.  

— Однажды я попросила вас сделать прогноз на чемпионат мира, и вы очень точно назвали людей, которые стали призерами. Если сейчас попрошу сделать прогноз на Олимпийские Игры, возьмётесь?

— Не знаю, есть ли смысл сейчас писать об этом, всё слишком шатко и неопределённо. Но чисто интуитивно мне кажется, что Ханю не станет олимпийским чемпионом в третий раз.  

— Проиграет Нейтану Чену?

— Я бы вообще сказал, что олимпийским чемпионом может стать какой-то неожиданный человек, на которого никто сейчас не делает ставку.

— Вроде Юмы Кагиямы?

— Может быть. Лично мне очень хотелось бы увидеть на олимпийском пьедестале Шому Уно. Он, как мне кажется, наконец-то «подружился» с собственной головой. Есть еще один товарищ, который может «выстрелить» — это Винсент Чжоу. Все трое из разряда людей, которых принято называть «темненькая лошадка».

— Почему шансы Чена вызывают у вас сомнения, можете объяснить? Всё-таки Нейтан на протяжении достаточно долгого времени выигрывал все соревнования, в которых участвовал.

 — Что с ним случилось на Олимпиаде в Пхенчхане, помните?

— Конечно. Думаю, что и он сам всегда будет помнить свое 17-е место в короткой программе.

— Как раз об этом уже с вами говорили в начале беседы. Нейтан как никто другой заслужил, чтобы быть на пьедестале, и, конечно, всем хочется его там увидеть. Но кто знает, не окажется ли так, что Олимпиада — это просто не его соревнования.

2022 год

© Елена Вайцеховская, 2003
Размещение материалов на других сайтах возможно со ссылкой на авторство и www.velena.ru