Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет
Главная
От автора
Вокруг спорта
Комментарии
Водные виды спорта
Гимнастика
Единоборства
Игры
Легкая атлетика
Лыжный спорт
Технические виды
Фигурное катание
Футбол
Хоккей
Олимпийские игры
От А до Я...
Материалы по годам...
Translations
Авторский раздел
COOLинария
Facebook
Блог

Валерий Сысоев «Групповая гонка»
ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ (послесловие от соавтора)

Ставить заключительную точку в повествовании, охватывающем несколько десятков лет жизни – дело крайне непростое. Точка превращается в рубеж и неизменно вызывает вопрос: что дальше? Неужели на этом все? Неужели подведен итог?

Чем больше я размышляла об этом, закончив работу над текстом и выключив компьютер, тем отчетливее вспоминала наш самый первый разговор с Валерием Сергеевичем Сысоевым, с которого, собственно, все началось. Не сказать, что та наша встреча оказалась случайной: мы собирались поговорить о допинге, не слишком поначалу планируя превратить беседу в интервью, поскольку оба не знали, что получится из этого разговора.  Но зацепилась я совсем за другое. За фразу моего собеседника, произнесенную то ли в шутку, то ли всерьез:

– Мы до сих пор не можем распорядиться свалившимся на голову богатством. А именно - отношением руководства нашей страны к спортивной профессии. Хорошо, конечно, что у нас такой продвинутый в спорте Президент, но сама ситуация на мой взгляд, становится уже неприличной.

Разумеется, во мне тут же проснулся журналист:

– Что именно вы имеете в виду?

– Ну, скажем, тот факт, что Президент России уже несколько раз указывал на необходимость принципиального подхода к ситуации, сложившейся с допингом. Если все мы понимаем необходимость этой меры, почему она никак не реализуется? Напрашивается вывод: люди, которые по долгу профессии обязаны слышать Президента и без промедления действовать, либо не понимают, о чем идет речь, либо не хотят этого понимать.

Пока мысленно я переваривала услышанное, Сысоев продолжал:

- Когда летом 2016-го многих российских спортсменов отстранили от Игр в Рио де Жанейро, был сделан совершенно правильный ход – создание Независимой комиссии по борьбе с допингом. Уже сам факт, что это предложение возникло с подачи высшего руководства страны, фактически означал, что ни Олимпийский комитет, ни Министерство спорта самостоятельно решить эту проблему не способны. Получается, что Президент страны разбирается в том, что происходит, гораздо лучше нежели те, кто должен заниматься этим по долгу службы?

У нас ведь действительно уникальный потенциал отношения высшего руководства страны к спорту – никакая другая страна не расходует на физическую культуру и спорт столько средств, сколько расходует Россия. Но вместо того, чтобы «подтаскивать» наверх вопросы, которые действительно находились бы на уровне президентских решений, вынуждаем главу государства разгребать все то, что должны, но не можем разгрести сами.

После того, как комиссия по борьбе с допингом была создана, стало абсолютно правильным шагом поставить во главе Виталия Смирнова. Просто сама система аморфна. То, что к решению каких-то проблем привлекаются люди, не имеющие прямого отношения к спорту, а представляющие культуру или экономику, это нормально. Но в центре любой структуры должно быть профессиональное ядро. Его в российском спорте нет. Соответственно нет и внятных предложений, как и что следует делать.

Сейчас, например, мы готовимся к президентскому совету по подготовке спортивного резерва. Никаких публичных обсуждений этой темы нигде не ведется. Позвольте, но мы что обсуждаем? Полеты в космос или засекреченные ядерные испытания? Мы обсуждаем будущее собственной страны. У нас ведь масса накопившихся проблем, в основе которых лежит прежде всего уровень профессиональной подготовленности тренера, его оснащенности современными методиками.

Что можно противопоставить допингу? Только одно: правильную организацию дела и современную методику подготовки и восстановления. Мы должны дать эту методику тренеру в руки и сопроводить ее грамотным медицинским обеспечением. Когда тренер не имеет ни того, ни другого, он работает, как может. При этом его зарплата, звания, премии, а следовательно – благополучие его семьи – зависит только от результата. Вот человек и стремится любой ценой этот результат получить.

Когда я послушал доклад наших медицинских специалистов о состоянии здоровья членов российских олимпийских сборных, то пришел в ужас: 70 процентов людей имеют отклонения в состоянии здоровья.

– Разве это не основание обращаться за терапевтическими исключениями, которыми сейчас пользуется весь западный спортивный мир?

– Обращаться к кому? Наши специалисты в своей массе не пользуются никакой специальной литературой, поскольку она выходит не на русском языке, не знают, как утверждается запрещенный лист ВАДА, по какой схеме туда попадают новые препараты – и так далее. Мы говорим, допустим, что в США терапевтические исключения имеют пятьсот спортсменов, а в России – ни одного, но при этом опускаем тот факт, что за единичными исключениями даже не пытаемся эти терапевтические исключения получить. Ну и на что жалуемся, если сами абсолютно безграмотны?

При этом я не отрицаю того, что, допинг – это реальная чума современного спорта с которой нужно бороться…

В том нашем разговоре я спросила Сысоева напрямую, прекрасно понимая, что вопрос слишком провокативен, чтобы не вызвать неудобства у собеседника:

– Вы ведь понимаете, что битва с допингом никогда не будет выиграна?

– Понимаю, - последовал стремительный ответ. - Но есть ведь и другая точка зрения. Лично я считаю, что было бы правильно провести в мировом спорте большую политическую амнистию. Закончить все скандалы и объявить 2018 год – годом мира. Условно говоря, перестать швыряться камнями в стеклянном доме, сесть за стол переговоров и проанализировать: что мы совместными усилиями натворили в спорте. Я не призываю обвинить какую-то одну сторону, виноваты тут все. Так давайте попробуем честно разложить проблему и поэтапно ее решать.

…Чем дольше мы разговаривали, тем отчетливее я понимала, до какой степени мне повезло с собеседником. Сысоев не пытался уходить от вопросов, не слишком беспокоился о политкорректности сказанного – он просто отвечал. Четко, доходчиво и аргументированно. За последний десяток лет работы в спорте я, признаться, порядком отвыкла от подобных дискуссий. Поэтому цеплялась за любую возможность продолжить беседу:  

– В сегодняшних нападках на Россию многие склонны видеть политический подтекст.

– Так оно и есть. Абсолютно очевидно, что современный спорт вообще сильно политизирован. Что такое Олимпийские игры? Как только становится известно, где пройдет та или иная Олимпиада, в одну точку мира колоссальным лучом направляются всевозможные ресурсы. Политические в том числе. И мы хотим сказать, что международное олимпийское движение независимо? Не говоря уже о том, что как только в тех или иных соревнованиях появляется «флаговое» участие, оно всегда придает мероприятию политическую окраску.

Понятно, что олимпийское движение – всего лишь сегмент мирового спорта. Но он наиболее выпячен – по политическим мотивам в том числе. Поэтому его и стали использовать. Сложилась, допустим, политическая установка об изоляции нашей страны – так почему же не дернуть за соответствующие ниточки? Вот нам и организовали «апартеид».

Надо понимать простую вещь: чем больше мы получали международных соревнований, чем лучше их проводили и чем чаще побеждали, тем сильнее раздражали всех вокруг. Так происходит не только в спорте, но и в любой другой сфере. В том числе и в бизнесе. Тебя сначала изощренно разводят, а потом удивленно спрашивают: «Расстроился? Брось, это ж бизнес – ничего личного».

В то же самое время я вполне допускаю, что ряд людей включился в войну против России по личным мотивам. Вспомните московскую сессию МОК в 2001-м, когда с поста президента МОК ушел Хуан-Антонио Самаранч, а пришел Жак Рогге. Контр-кандидатом у него тогда был ни кто иной, как Ричард Паунд, искренне полагавший, что в Москве поддержат именно его кандидатуру. Но этого не произошло.

– Хотите сказать, что человек получил публичную оплеуху и жил с этим много лет, вынашивая планы возмездия?

– А почему нет? Паунд подходил ко мне на той сессии, пытался прощупывать почву, говорил о том, что ему обещали поддержку. А теперь выдался прекрасный момент, чтобы поквитаться. Может быть такое? Да запросто!

Или взять Григория Родченкова. Он ведь в свое время приехал работать в Москву из канадской лаборатории как человек, которого WADA делегировала в нашу страну. Так чьи интересы он должен был отстаивать, когда начал разгораться конфликт?

Беда еще и в том, что наше представительство в различных международных спортивных организациях оставляет желать лучшего. А это значит, что мы фактически не имеем серьезной поддержки в мире, в то время как против нас выступают единым фронтом. Но международной политикой у нас в спорте никто эффективно не занимается. Яркий тому пример – исключение из списков в кандидаты членов Совета FIFA нашего представителя. А это уже не личный вопрос! Более того – беспрецедентный: ведь места в международной федерации лишилась не просто одна из стран, а страна-организатор чемпионата мира.

История показывает, что восстановление представительства в международном спортивном движении может затягиваться на десятилетия. С учетом приближающегося мирового первенства я бы вообще предложил президенту FIFA Джанни Инфантино  ввести понятие чрезвычайного представителя от России в FIFA с правом совещательного голоса – это было бы логично.

Когда я слышу, что на постах президентов международных федераций и генеральных секретарей слишком мало российских специалистов, то спрашиваю: а сколько нам нужно? Есть федерации, где все решает не президент, а Конгресс, а значит, бороться нужно не за высший пост, а за голоса на конгрессе. То есть консолидироваться.

Когда я возглавлял Международную федерацию велоспорта, был анекдотичный случай. Выезжая на конгресс, я получил задание сделать русский язык в рамках международной федерации официальным. Понимал, что это абсолютная утопия, но тем не менее сделал: как только меня в очередной раз избрали, мы проголосовали за то, чтобы внести изменения в устав. И написали, что официальными языками федерации являются французский, немецкий, английский и родной язык президента.

Это я не к тому, что такой умный. Просто в те времена мы постоянно ломали готову, как развернуть международную ситуацию в пользу своей страны. Сейчас же никто вообще этим не озадачивается. Люди порой рассматривают любой пост, как личное завоевание. И главной задачей становится самосохранение на этом посту.

 Когда беседа коснулась современных спортивных гонораров и всевозможных поощрений, я, помню, спросила собеседника: так ли хорошо, что в российском спорте крутится столько денег?

– Материально, считаю, давно наступило перенасыщение, - ответил Сысоев. - В том же футболе происходит полный разврат. Мы сидим и рассуждаем, почему игрок тратит на шампанское 250 тысяч евро. А для него эти деньги – как для заводского рабочего «пятерка».

– Считаете, ситуацию можно изменить?

– Считаю, да. Но нужна политическая воля. Собрать президентов клубов и сказать: ребята, закончили беспредел. Иначе всем будет плохо. Они же все за исключением двух-трех клубов существуют за счет бюджетных денег.

У меня вообще есть на это своя точка зрения, возможно утопическая: сделать игрокам оптимальные зарплаты, остальное – процент от сборов. Вы способны своей игрой собрать стотысячный стадион – нет вопросов. А если на трибуне сидят три человека, ну так и оплата должна быть соответственной. Беда нынешнего футбола, да и российского спорта в целом, заключается в том, что зарплаты никаким образом не связаны с результатом. Обнищание тренерской мысли тоже идет отсюда же. Получается, в поиске путей к результату никто не заинтересован?

Дело ведь не только в футболе, - продолжал Валерий Сергеевич. - Мне кажется, что на грани падения сейчас находится мировое олимпийское движение в целом. Нас продолжают убеждать в чистоте и святости олимпийского движения, рассказывают про патриотизм, про гордость за страну, если при этом и упоминаются деньги, то между делом. А на самом деле произошел величайший в истории олимпийского движения обман.

– Почему?

– Потому что «Быстрее, выше, сильнее» давно трансформировалось в «Дороже, зрелищнее, богаче», а Олимпийские игры превратились в спортивное топ-шоу. На сегодняшний день весь мировой спортивный рынок составляет 143 миллиарда долларов. Если приплюсовать сюда спортивную фармакологию, трансферы, тотализаторы, сумма вырастет до 450-ти миллиардов. Это выше, чем мировые расходы на космос. Когда на кону стоят такие деньжищи, все неизменно начинает крутиться вокруг них.

Международный олимпийский комитет, который вроде бы должен выступать гарантом кубертеновской философии спорта, на самом деле стал головной корпорацией всей спортивной индустрии. Коммерческая составляющая открыла путь к коррупции, и олимпийское движение стало жить по понятиям бизнес-сообщества. Именно по понятиям – не по законам – со всеми вытекаюшими последствиями. При этом структура управления осталась прежней.

Кто сегодня является членами МОК? Большая ошибка, кстати, полагать, что эти люди представляют свои страны в МОК. Они представляют МОК на территории своих стран. Я не хочу обидеть этих людей – среди них немало уважаемых и толковых специалистов. Но представьте себе на секундочку, что по этим же принципам стала работать Организация объединенных наций: мир давно бы взорвался к чертовой матери!

– А что предлагаете вы?

– Менять структуру. Добиваться того, чтобы в основе руководства МОК были президенты всех национальных олимпийских комитетов. Плюс – международные федерации. В этом случае и ротация идет быстрее, и интересы иначе представляются, заодно и коррупции не будет.

– То есть призываете к революции?

– Я призываю МОК сесть за стол переговоров и обсудить актуальные вопросы как сути, так и всей деятельности Международного олимпийского комитета. Не хочу никого обидеть, но если человек много лет находится в структуре МОК и не имеет никакого права эту организацию критиковать, являясь представителем МОК в своей стране, то о какой реорганизации чего бы то ни было вообще можно вести речь?

– Считаете, подобная дискуссия может быть организована?

– А почему нет? У нас есть институт лиц, награжденных Олимпийским орденом за большой вклад в олимпийское движение. В этом списке – самые разные люди: ученые деятели, политики, мэры городов, проводивших Олимпиады, выдающиеся спортсмены, тренеры… Почему бы не организовать подобную Ассамблею на нашей площадке? Создать платформу активного обсуждения накопившихся проблем. И двигать вопрос дальше – на G7, на G20. Cовместно решать: в каком виде миру сегодня нужно олимпийское движение. Либо он будет продолжать нести в мир распри, либо объединит его!

Наверное нет ничего удивительного в т ом, что в самом конце беседы уже прощаясь с героем интервью я спросила:

- Вы никогда не думали о том, чтобы написать книжку?

- Вы поможете мне в этом? - последовал стремительный встречный вопрос.

Стремительность – вот то главное качество, к которому я так и не успела привыкнуть, работая с Сысоевым над текстом, представленным на суд читателя. Стремительность обычно плохо вяжется с солидным возрастом, но всегда дает повод задуматься: а так ли этот возраст солиден? Или все дело всего лишь в отношении человека к жизни?

Могу сказать точно: знакомство с Валерием Сергеевичем Сысоевым, работа с ним, возможность стать самым первым читателем этого автобиографического труда – для меня, как для журналиста и человека, смею думать, понимающего спорт - великий подарок. Одновременно с этим я испытываю величайшее сожаление о том, что фигур подобного масштаба в мировом спорте во все времена было и остается слишком мало..

Москва

2017 год.

 


© Елена Вайцеховская, 2003
Размещение материалов на других сайтах возможно со ссылкой на авторство и www.velena.ru