Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет.

После обидного падения на финишной прямой в финале командного спринта на чемпионате России эмоционально было очень тяжело, призналась лыжница Елизавета Пантрина в интервью RT. По её словам, если бы не победа в эстафете два дня спустя, ей было бы сложнее отпустить ту ситуацию. 23-летняя спортсменка также рассказала, как решилась перейти от Егора Сорина к Юрию Бородавко, объяснила, почему не стала бы работать в спринтерской группе, и отказалась комментировать слова Александра Большунова.

— Три года назад мы разговаривали с вами в Тюмени, и вы сказали, что совершенно не собираетесь ограничивать себя спринтерскими дисциплинами. Три победы, одержанные в этом сезоне в Чепецком, Выльгорте и Южно-Сахалинске, тем не менее, наводят на мысль, что спринт для вас всё-таки стоит особняком.

— Нет, это не так. Пока, к сожалению, у меня пока не получается показать в дистанционных гонках результат выше, чем шестое — седьмое места, так что спринт в этом плане действительно получается лучше. Но на дистанц иях я всегда стабильно заезжаю в топ-10. Для меня это тоже важно.

— Чего по вашим ощущениям больше всего не хватает, чтобы занимать более высокие места?

— Наверное какой-то выносливости. Я всегда беру хороший разгон, но удержать скорость до конца не всегда удаётся.

— Наблюдая за тем, как вы работали в группе Егора Сорина, мне казалось, что там вы чувствуете себя вполне комфортно. Но вы, тем не менее, приняли решение сменить тренерскую группу — уйти к Юрию Бородавко. Причину озвучить можете?

— С Егором Владимировичем мы проработали три сезона, но, к сожалению, в последний год мои результаты пошли на спад. Инициатива уйти из группы исходила от меня, хотя, когда мы стали обсуждать это с тренером, оба пришли к пониманию, что, наверное, действительно настал момент что-то поменять в подготовке. Вот я и решила поработать под началом Юрия Викторовича.

— Можно ли сказать, что работа у Бородавко более жесткая, чем была у Сорина?

— Она просто другая. Но думаю, что мне она подходит лучше. Понятно, что я больше предрасположена к спринтерским дисциплинам, поскольку мощь, взрыв, были у меня с самого детства, но задача, повторюсь, стоит и в том, чтобы научиться стабильно хорошо бегать все дистанции без исключения. Над этим мы с Юрием Викторовичем сейчас и работаем.

— В лыжных гонках уже много лет не существует спринтерской группы, и все это время идут разговоры о том, что такую группу хорошо бы вернуть. На ваш взгляд, для спринтеров имеет смысл готовиться по отдельной программе?

— Наверное, скорее нет, чем да. Всё-таки сейчас в лыжных гонках наблюдается тенденция бегать все дисциплины, не только спринт. Даже если допустить, что такая группа в сборной появится, я бы предпочла остаться в группе дистанционщиков.

— По складу характера вы одиночка, или предпочтительнее работать в тренировках в компании и за кем-то тянуться?

— Думаю, что одиночка.

— И никогда не устаете от этого?

— Я катаюсь одна большей частью на вторых тренировках, откаточных, когда можно погулять, поработать в достаточно спокойном режиме. Бывает, конечно, когда мы выполняем какие-то задания группами по два-три человека, мне это тоже не создаёт дискомфорта. Просто, когда стоит задача поработать в определённой пульсовой зоне, мне проще делать это одной, чтобы ни за кем не гнаться, ни под кого не подстраиваться.

— Есть риск излишне не увлечься соперничеством?

— На самом деле — да. В группе, кстати, хорошо видно: какие-то интервальные тренировки парни делают вместе, но каждый работает по своему графику. Девочки же сразу ввязываются в соперничество, начинают завышать нагрузку, появляется дополнительный азарт. Но это, к сожалению, не всегда идёт на пользу. Поэтому я всегда и старалась ни на кого не смотреть, делать свою работу. Неважно, идет ли речь о летней подготовке, или о зимней.

— Неужели даже в начале взрослой карьеры не пытались найти себе ориентир в лице более старшего спортсмена, тянуться за ним, стараться выиграть?

— Нет, такого не было. Когда я только начинала серьёзно тренироваться в регионе у Андрея Николаевича Иванова, всегда ездила со старшими ребятами, но никогда не гналась за ними. Так с самого детства научил тренер: объяснил, что нужно чувствовать прежде всего себя и двигаться по своим ощущениям, а не ощущениям тех, кто тренируется рядом.

— У вас профессиональная лыжная семья. Когда случается какая-то тяжёлая ситуация, к кому идёте советоваться — к мужу, родителям или к тренеру

— К тренеру. Сейчас это Юрий Викторович, раньше я всегда звонила Иванову — для меня он всегда был и психологом тоже. Пока был жив папа, он всегда и во всём меня поддерживал. Мама сейчас тоже старается как можно чаще бывать рядом.

— Одна из самых яркий отсечек в начале вашей взрослой карьеры — победа в 2023-м в командной спринтерской гонке в Малиновке, где на своём этапе вы выиграли у Натальи Терентьевой, которая тогда ещё выступала под девичьей фамилией. Сейчас же вас постоянно сравнивают с Вероникой Степановой. Какая из этих лыжниц сложнее для вас, как соперник? Та Наташа или нынешняя Вероника?

— Наверное, всё же Наташа. Она потенциальный гонщик уже по своему складу, спортсменка до мозга костей, наисильнейшая лыжница в моём понимании. На данный момент её никто не может опередить ни по победам, ни по титулам. Поэтому для меня Терентьева до сих пор в абсолютном приоритете.

— Только из-за умения быстро бегать на лыжах?

— Не только. Мы с Наташей довольно давно общаемся, и я очень уважаю её, как человека. Она реально очень сильная личность во всех отношениях.

— Накануне разговора с вами я слушала интервью Александра Большунова, в котором мне послышалась обида: мол, многие вообще перестали смотреть на трёхкратного олимпийского чемпиона, как на сильнейшего — по умолчанию. Но можно ли считать себя сильнейшим, если не выигрываешь все гонки, как считаете?

— Не хочу комментировать высказывания Большунова. Он, безусловно, сильный спортсмен и много раз это всем доказывал. Другой вопрос, что понятие силы у каждого своё. Для меня, например, если говорить о собственных соперницах в дистанционных гонках, это прежде всего Алина Пеклецова и Евгения Крупицкая. В спринте мне, конечно же, хотелось бы назвать таким спортсменом себя. Сильный спортсмен в моём понимании — это не просто человек, который побеждает в каких-то отдельных стартах, но тот, кто способен показывать стабильно высокие результаты во всех своих дисциплинах. Способный выдерживать любой уровень конкуренции, иначе говоря.

— Если брать ваши нынешние гонки на чемпионате России в Южно-Сахалинске, какая принесла наибольшее удовлетворение?

— Личный коньковый спринт. Я получила просто невероятные ощущения. От того, как бежала, от своего состояния, от гонки в целом — просто мурашки по коже шли от всего этого. Ну и первая личная золотая медаль на чемпионате России, как-никак.

— Но ведь если не брать ваше достаточно нелепое падение на финише в командном спринте, бежали-то вы и в той гонке классно.

— Бежала классно, да, но, к сожалению, падение всё же случилось. Поэтому и говорить здесь нечего. Но это уже забытая история.

— Отходить от подобных ситуаций вам удаётся быстро?

— В том-то и дело, что такое случилось со мной впервые. Так что эмоционально было очень тяжело. Как ни крути, это была командная работа, и получилось, что вся она из-за моего падения пошла насмарку. Понятно, спорт есть спорт, в нём много чего бывает, и нужно уметь как бы отбрасывать неудачи и двигаться дальше. Но я реально была очень злой после спринтерской эстафеты, хотелось всю эту злость собрать в кулак и как можно быстрее выдать на трассе. Поэтому особенно приятно, что мы доказали свою силу в большой эстафете, где каждый этап девчонки провели на максимуме, показали все, на что были способны. Если бы не та наша победа, мне бы, наверное, было гораздо сложнее отпустить ситуацию с падением.

— Вы же наверняка смотрели Олимпиаду?

— Да, конечно.

— Разделяете ощущение, что в случае допуска к Играм российские лыжники могли бы вмешаться в борьбу за медали?

— Думаю, мы как минимум боролись бы за это. Проводить параллели с тем, как бежали лидеры там, и как мы бегаем на своих внутренних соревнованиях, бессмысленно. Если бы нас с самого начала сезона допускали к тем же этапам Кубка мира, и мы имели возможность готовиться к Олимпийским играм в Европе, всё вообще могло сложиться совершенно по-другому, потому что там другой снег, другое скольжение. Плюс высота. Собственно, даже по результатам Савелия Коротселёва и Дарьи Непряевой, которым дали возможность выступать в международных турнирах, видно, что с каждым стартом бежать им становится полегче. На любую адаптацию нужно время.

— Алина Пеклецова, как мне показалось, вообще не расстроена тем, что пропустила Игры — сказала, что её Олимпиада — следующая.

— У меня тоже будет — следующая.

— То есть, ощущение, что четыре года ушли в никуда, вы не испытываете?

— Нет. На самом деле, для меня сейчас главное — это мои выступления в России. Сначала надо здесь показать на что я способна, а потом уже думать о том, чтобы ехать на Олимпийские игры, на какие-то чемпионаты, на этапы Кубка мира. Мне важно понимать, что я достойна этого.

— Если попытаться посмотреть на себя как бы со стороны, в чем вы стали лучше за последние три года? В гонках, в тренировках, в понимании спорта, в понимании жизни?

— Какой-то крутой лыжницей я себя не назову, но за эти три года я выросла в очень многих вещах. Заметно окрепла физически, научилась по-другому тренироваться, понимать, что мне нужно. Стала иначе общаться с тренером, могу совещаться с ним насчет тренировочного плана, корректировать его, не чувствуя себя при этом совсем маленькой и несмышлёной. Главное, как мне кажется, заключается в том, что я научилась очень хорошо чувствовать свой организм. Это, наверное, самое главное в нашем виде спорта.

— В программе чемпионата России осталась всего одна, 50-километровая гонка.

— Я её бегу.

— Не боитесь, что не успеете восстановиться до следующего марафона?

— До нынешнего сезона я бегала 50 км только раз в году, в Апатитах, сейчас таких дистанций у меня получается две. Понятно, безусловно, что это тяжелая работа, но думаю, не всё так страшно, тем более что между чемпионатом России и финалом Кубка у нас получается довольно большой промежуток времени. Даже если восстановление займет неделю, всё должно быть нормально.

— Я, признаться, до сих пор под впечатлением от олимпийского марафона в Милане, где Непряевой позволили пробежать 50 километров, финишировать, а потом дисквалифицировали за нарушение при смене лыж. Это же просто зверство какое-то.

— И правда, было ужасно. Мне кажется, в таких случаях правильнее останавливать человека сразу.

— Насколько сильно подобные дистанции способны выхолостить лыжника? Иначе говоря, можно ли бегать марафон чаще, чем один-два раза за сезон, не рискуя, что это скажется на физическом состоянии?

— У меня в этом плане пока нет большого опыта, так что вряд ли отвечу.

— Но это гонка-удовольствие, гонка-работа, или гонка-мучение?

— Мучением я это точно не назову. Мне кажется, с такими мыслями вообще нельзя выходить на марафон. Стоит только подумать о том, что надо бежать 50 километров, и как это может оказаться тяжело, дистанция реально может превратиться в одно сплошное самоистязание. Поэтому я считаю, что выходить на старт всегда нужно с позитивом и оптимизмом. Ну, а если по каким-то причинам гонка не задастся, не страдать по этому поводу, а просто доезжать её, как тренировку. Вот и всё.