|
|
|
|
|
|||
О своих спортивных временах Светлана Феофанова рассказывала журналистам немало. Интерес со стороны СМИ был понятен: первая в истории России рекордсменка мира и Европы в прыжках с шестом, двукратная чемпионка мира, четырёхкратная — Европы, дважды поднималась на олимпийский пьедестал, выиграла множество международных соревнований, оставшись в памяти болельщиков едва ли не единственной прыгуньей в мире, способной навязывать соперничество легендарной Елене Исинбаевой. Вот только во всех этих интервью Светлана словно намеренно как бы накидывала на себя вуаль. Словно старалась всеми силами уйти от чужого внимания. — Однажды ты сказала, что очень вовремя сделали две вещи в своей жизни: пришла в шест и ушла из него. — До сих пор считаю, что в этом было определённое везение. Пришла я в лёгкую атлетику, когда женские прыжки с шестом только начинали развиваться, а ушла, когда нас, по сути, уже начинали изолировать на мировой арене. — Твой уход из спорта в 2013-м, тем не менее, получился нетривиальным: на пике карьеры, всего за месяц до домашнего чемпионата мира. Мне кажется, в таких случаях должен быть внутренний надрыв, или как минимум дискомфорт: проснулся утром и никуда не должен идти. — Так это же прекрасно! — Смеёшься? — Совершенно нет. С момента моего ухода прошло уже 13 лет, и не могу сказать, что когда-либо за это время испытывала ностальгию по большому спорту. Да, это были классные годы, отличные, с чётким и понятным расписанием жизни, с конкретными целями, но при этом были и большие ограничения. Невозможность куда-то поехать, пока продолжается сезон, невозможность позволить себе какие-то развлечения. — А потом вдруг накрывает ощущение, что можно всё? — Во все тяжкие я после ухода не ударилась, не было такой потребности. В этом плане у меня всегда хорошо работала голова. Даже вес не изменился. С ним, собственно, мне никогда не приходилось бороться и как-то себя ограничивать. Что в спорте, что сейчас, когда родился Сашка. — Знаю несколько спортивных семей, в которых первый ребёнок появился, когда родители уже перестали на это надеяться. Первая беременность в 41 год — это подарок судьбы? — Я никогда не смотрела на это в таком ракурсе, почему-то была уверена в том, что ребёнок у меня рано или поздно появится. Но были восемь лет ожидания, да. — Какая ты мать? — Не сумасшедшая, как это иногда бывает при поздних детях, но достаточно тревожная. Я вполне отдаю себе в этом отчёт, но, наверное, это нормально: ты в ответе уже не только за себя, но и за человека которого родила, поэтому всегда во внимании, и на мир смотришь уже другими глазами. С тех пор, как Сашка пошёл в детский сад, стало полегче, посвободнее со временем. Но были моменты, когда я думала, что застрелюсь: сын плохо спал, по ночам каждые два-три часа приходилось к нему вставать, никаких нянь у нас не было. Одно дело, когда ты не отходишь от ребёнка в течение дня, но, когда всё это плавно перетекает в ночь, реально превращаешься в зомби. Одна только мысль согревала, что этот период ребёнок перерастет, и станет легче. — Хочешь, я тебя расстрою, как мать троих детей? Легче не станет. — Это понятно. Как говорится, маленькие детки — маленькие бедки, с большими всё становится намного сложнее, но пока я реально отдыхаю. Днём Сашка в детском саду, раз в неделю мы ходим с ним на плавание, на этом пока всё. — Ты как-то сказала ещё в бытность спортсменкой, что не хотела бы видеть своего ребёнка в профессиональном спорте. Не изменила мнения на этот счёт? — Пока точно могу сказать, какой спорт для сына точно не подойдет. Например, спортивная гимнастика. Гимнаст должен быть легкий, маневренный, Сашка же тяжеловат. Тоже маневренный, но как танк. Периодически я думаю, какой вид спорта ему бы подошёл, если придётся выбирать, и понимаю, что это, скорее, может быть борьба, водное поло, баскетбол, то есть, дисциплины, где нужна не только быстрота, но и мощь. — Будет ли упомянута в этом списке лёгкая атлетика? — Точно не прыжки с шестом, для них сын тяжеловат. Возможно, копье или молот. Мне кажется, парень у меня габаритный вырастет. Высокий и не худой. Что касается большого спорта, я до сих пор, когда смотрю соревнования, радуюсь, что мне не надо там выступать. Слишком хорошо помню состояние тошноты, которое подступает от избыточного волнения. Внутри-то всегда психоз. Понятно, что можно контролировать себя, не подавать виду, что волнуешься. Ты же в глазах соперника должен быть уверен в себе, выходить в сектор с таким лицом, словно всем хана сейчас будет, всех порвем, как Тузик грелку. — Один очень известный тренер по фигурному катанию как-то вспоминал, каких усилий ему стоило не проявить собственных эмоций на Олимпийских играх — не показать своему спортсмену тот ужас, который творится в сознании. — Я где-то читала, что работа тренера по энергозатратам и нагрузкам сравнима с нагрузками космонавтов. Это на самом деле очень сложная профессия. Нервы должны быть как канаты, наверное. — Ты разок попробовала — и хватило? — Да я и не пробовала особо. Сразу поняла, что это не моё. — Как часто о тебе вспоминают как о спортсменке? — Ну вот в конце прошлого года российская федерация легкой атлетики пригласила меня на турнир — вручать награды лучшим спортсменам по итогам года. Было приятно, что пригласили. Просто не всегда я могу на какие-то приглашения откликнуться, иногда они просто не совпадают с моим графиком. Со Светланой Абрамовой вот уже три года никак не можем состыковаться на её прыжковом фестивале: то из Москвы мы всей семьёй уедем, то какое-то мероприятие накладывается, то сын болеет. — Ветеранский спорт — не твоя история? — Ни за что и никогда. Я даже не знаю, кстати, есть ли там женские прыжки с шестом. Но даже если есть, это не для меня. — Пока ты выступала, меня не покидало ощущение, что внутренне ты абсолютно не стремишься к публичности. — Да, я сейчас к ней не стремлюсь. — При этом ты дважды участвовала в популярных телевизионных проектах. Насколько было комфортно постоянно находиться перед камерами, перед зрителями? — К этому на самом деле быстро привыкаешь, надо просто втянуться. Да и не сказала бы, что испытывала на съёмках какой-то особенный мандраж. На тех же Олимпийских играх стадион на 60-80 тысяч забит битком, плюс трансляции по всему миру, а это, согласитесь, несколько большая аудитория, чем у Первого канала в шоу «Без страховки». Да и ответственность за результат в спорте точно выше. В цирковом проекте я точно знала, что сильнее всех, потому что была в своей стихии. Гимнастика, акробатика, брусья, батут – это все давалось мне намного проще, чем остальным участникам. Плюс — я всё ещё была более-менее в форме, с хорошей координацией, в отличие от других. — Как показал как раз тот проект, можно быть на голову сильнее, но остаться второй. — Это шоу-бизнес, ничего личного, как говорится. Сразу было озвучено: если выиграет Феофанова, получится слишком предсказуемо, поэтому нужна какая-то иная интрига. Хотя если совсем честно — жалею о том результате. И спорте вечно была второй, и тут вторая. — Как развивается сейчас твой бизнес? — Студию растяжки, которую в своё время придумали мы со старшей сестрой, я закрыла год назад и пока не решила для себя, чем хочу заниматься, когда появится время. Проводить персональные тренировки, как это делают некоторые спортсмены, не хочу. Для кого-то это вопрос финансового выживания, но передо мной такая проблема не стоит. Я неважный менеджер на самом деле. Иногда даже думаю: если бы работала не на себя, меня очень быстро уволили бы. Не то, чтобы мне не хватает внутренней организации, просто есть разница: работаешь ли ты за письменным столом, или проводишь целый день за рулём. Много времени я занималась с ребёнком, что тоже сильно отвлекало от работы в студии. Могла записать клиента не на то время, не на тот день. Соответственно, приходилось страдать финансово. Ощущения, что я домохозяйка и ничего не делаю, у меня точно нет, хотя ничего не делать я умею прекрасно. Пока ребенок в саду, нужно успеть разгрести кучу дел, связанных с бытом, с домом, с садом. — 12 лет назад я с большим интересом наблюдала за переустройством твоего участка программой «Дачный ответ». Чья была инициатива? — Моя. Написала письмо на телевидение, потом было собеседование, интервью. Типа — расскажите, почему из огромного числа претендентов мы должны выбрать именно вас. — Чем же ты убедила руководителей проекта? — Наверное, тем, что очень жалобно на них смотрела. Как котик из «Шрека». — Сейчас следишь за тем, что происходит в легкой атлетике? — Отчасти, да. Но в основном, мне кажется, я мимо новостей пролетаю. — И даже мимо невероятных рекордов Армана Дюплантиса? — О, это отдельная тема. Особенная. Арман — непостижимый для меня человек, человек-полет. Гений шеста, который совершенно невероятно чувствует снаряд, словно родился с ним в руках. Координированный, бесстрашный. — Страх высоты в вашем виде спорта всё же присутствует? — Дело не столько в высоте, сколько в жёсткости шеста, которая и должна закидывать спортсмена наверх. Малейшая ошибка — можно улететь вообще в другую сторону. Но у Дюплантиса в этом плане всё четко выверено. Он знает, что делает, а, главное, умеет это делать. Соответственно смотреть на него — одно удовольствие. Вообще не переживаешь, что он не возьмёт ту или иную рекордную высоту, понимаешь, что это всё равно рано или поздно произойдёт. — Спортсмены столь неограниченного таланта – это подарок для вида спорта? — Конечно. Именно такие люди превращают соревнование в настоящее спортивное шоу. — Вопрос был с подтекстом. Точно таким же талантом в прыжках с шестом была Елена Исинбаева, под которую все спортсменки её поколения, включая тебя, попадали, как под паровой каток. Готова была сказать те времена, что Исинбаева — подарок для лёгкой атлетики? — А почему нет? Я прекрасно понимала, что не каждый день девушки прыгают в секторе за пять метров. А что касается нашего соперничества, времена не выбирают, как говорится. В них живут и умирают. — Жалеешь ли ты сейчас о чём либо, оглядываясь на собственную карьеру? — Разве что о том, что не слишком много занималась собственной публичностью. Не пыталась использовать свой успех для создания собственного бренда, как это многие делают сейчас. С другой стороны, понимаю, что, наверное, этого на своих плечах не вынесла бы. Да и потребности такой не было. У меня и сейчас её нет, если честно — последняя публикация в соцсетях была сделана четыре года назад. — Можешь назвать какое-то событие в своей спортивной жизни, о котором хотелось бы вспоминать через десять лет, через 20, через 50? — Такие воспоминания вызывают странные ощущение на самом деле. Большая часть моей спортивной жизни пришлась на нулевые, и когда сейчас я думаю о том, что в 2001 году заняла второе место на чемпионате мира, тут же приходит понимание, что это было, на всякий случай, 25 лет назад. Вот это реальный диссонанс, особенно когда сам ощущаешь себя на 25-30. — Сейчас среди спортсменов модно заниматься спикерством. Рассказывать людям о том, как добиться успеха, как преодолевать неудачи. Не предлагали такое? — Я могу рассказать только о том, как сама проходила свой путь в спорте. Но путь-то у каждого свой собственный. С другой стороны, вполне может случиться, что для кого-то мой пример окажется мотивирующим. Как когда-то меня саму мотивировал пример Майкла Джексона, который добился всего не только талантом, но исключительно собственным трудом и дисциплиной. — И тебя не корёжило от экспериментов Джексона над собственной внешностью? — Нет. Если углубляться в этот вопрос и реально интересоваться жизнью человека, быстро начинаешь понимать, почему те или иные вещи происходили с Майклом, почему так заканчивались. Примитивно сводить личность Джексона к тому, что он — педофил, сделавший 100 пластических операций, очень банально и по-дилетантски. Его жизнь гораздо глубже и сложнее на самом деле. — Веришь ли ты в то, что в судьбе каждого человека существует некая предначертанность? — Наверное, да. Как и в то, что любой талант, если он есть в человеке, это подарок от Господа Бога. Но это и обязывает к определённым вещам. Подарок как дали, так и забрать могут обратно. — А в чем заключается твой главный талант? — Даже не знаю. Если рассуждать применительно к спорту, наверное, в координированности, в смелости, в каких-то физических данных. Прыгучая, толкучая. — Получается, только росточка не хватило? — Это как посмотреть. Для гимнастики был перебор, для легкой атлетики оказалось маловато. Но для обычной жизни очень даже нормально. 2026 год |
Легкая атлетика - Спортсмены
